Жизнь на двоих

Но это не отменяло того факта, что он ее усыпил – и сбежал! Безобразие! И что теперь – любая попытка отговорить его не издеваться над ними обоими будет заканчиваться так? Отличный аргумент! Прямо скажем – императорский!

София рассерженно пыхтела, представляя, как стучит Арену по голове чем-то тяжелым, и улыбалась, потому что сердиться по-настоящему не получалось. На самом деле она была даже немного рада – этот поступок доказывал, что у нее есть шанс уговорить Арена остаться. Шанс, пожалуй, большой…

Вагариус с докладом об организации безопасности во время поездки на море пришел к Арену еще до завтрака и времени пробуждения детей – император как раз находился в кабинете и просматривал оставленные секретарем документы.

Арен смотрел на главу службы безопасности и чувствовал его смятение. Да, София вчера огорошила Вагариуса известием, вот он теперь и не знает, куда себя деть, а на императора и вовсе старается лишний раз не глядеть.

– Что ж, все хорошо, ты молодец, – сказал Арен, как только Вано закончил докладывать. – Только учти еще один момент. В том случае, если моя жена будет вести себя не совсем корректно по отношению к кому-то из вас, ты немедленно сообщаешь об этом мне.

– Что вы понимаете под «не совсем корректно»?

– То, что не понравится тебе, Софии, ее матери или детям.

Вагариус кивнул, и Арен ощутил идущую от него волну облегчения.

– Хорошо, ваше величество.

– А теперь насчет вашей вчерашней ссоры с Софией, – отчеканил император, и безопасник побагровел, а в эмоциях его вновь появилось смятение. – Подойди ближе.

Вагариус приблизился к столу, и Арен, привстав, поставил на него печать молчания. А затем произнес уже гораздо мягче:

– Вано, тебе ни к чему беспокоиться. Я не собираюсь трогать твою внучку.

Удивление, неверие, радость… даже почти счастье.

Жаль, что он не может чувствовать то же самое. В эту секунду император ощущал горечь.

– Вы… говорите правду?

– Естественно, – произнес Арен так спокойно, как мог. – Я не для того спасал Софию, чтобы портить ей жизнь. Я так же, как и ты, не желаю ей зла. Все, иди.

Вагариус, по-прежнему багровый, поклонился.

– Спасибо, ваше величество.

В эмоциях его было столько благодарности, что императора затошнило и он все же поставил эмпатический щит.

– Не за что, – усмехнулся Арен, надеясь, что у него хватит сил сдержать слово.