Жизнь на двоих

Если так пойдет и дальше, то весь его план держаться от Софии на расстоянии покатится к демонам в ближайшие же дни…

Как хорошо, что они далеко отплыли – только благодаря этому София успела остыть прежде, чем вышла на берег. Обвела глазами пляж – дети и ее мама играли с преображенным замком, вокруг них летали четыре разноцветные бабочки, а Вано и императрица смотрели прямо на Софию, и в глазах обоих была тревога.

– Его величество скоро вернется, – сказала девушка, про себя удивляясь тому, что Виктория до сих пор никак не проявила свою ревность.

– Это к лучшему, – вздохнула Виктория, покосившись на хохочущую Агату. – А то я не представляю, как их уводить отсюда. Пусть подольше побудут.

– Ничего, завтра у них еще один день на море, – улыбнулась София, представив, как станут в скором времени сопротивляться Агата и Александр. – А вот завтра начнутся настоящие проблемы…

Чуть позже из моря вышел император, и София невольно посмотрела на его бедра, ощущая, как полыхают щеки.

Как же это было приятно! И руки Арен совсем не сдерживал, как обычно в последнее время. Он дрогнул, не выдержал, а значит – она сможет переубедить его. Только бы после случившегося сегодня Арен не начал избегать ее, нарочно не оставаясь наедине и не приходя в комнату. Тогда станет сложнее…

Минут через десять, все-таки оторвав детей от замка, император с императрицей вернулись во дворец, а София с сестрами, мамой и Вано, побыв на пляже еще час, отправились в дом ужинать и готовиться ко сну.

Девочки были в восторге от всего, а Рози даже сказала:

– Быстрее бы он вернулся!

– Кто? – не поняла София, а Элиза, захихикав, пояснила:

– Да император, кто же еще, Софи! Вон сколько всего интересного нам показал и завтра, наверное, тоже покажет. А он правда совсем не страшный, когда улыбается. И Агата с Алексом на него похожи.

Она все болтала и болтала – и об Арене, и об императрице, и об иллюзорном замке – вот бы научиться делать такой же! – и о бабочках, которые не переставали кружиться рядом, а София улыбалась и слушала.

Ей было очень приятно, что сестры больше не боятся Арена. У него ведь так мало радостей в жизни – пусть хотя бы ее девочки не огорчают императора.

Виктория и дети во время ужина взахлеб рассказывали императору о прошедшем дне, и он не стал ставить эмпатический щит – от жены шли вполне приятные и на удивление спокойные эмоции.