Жизнь на двоих

Арен был доволен ее сегодняшним поведением и решил, что действительно попросит Валлиуса выписать Силвану Несту премию. Хотя лучше все же не сейчас, а через месяц – если ситуация не ухудшится. Пока Арену казалось, что произошло настоящее чудо. Виктория не ревновала, не злилась, что он отправил ее на море с нетитулованными, и даже назвала Синтию Тали «замечательной женщиной, которая тоже любит цветы».

Глядя на Викторию, Арен задумчиво тер подбородок и рассуждал.

Он, конечно, не психотерапевт – но неужели такие кардинальные изменения возможны после нескольких сеансов? Жена как будто вернулась в прошлое, в первые месяцы их супружества, когда вела себя как нормальный человек, а не как истеричка.

Но ведь тогда, восемь лет назад, Виктория тоже изменилась неожиданно, буквально за день превратившись из адекватной девушки в неадекватную, которую он совершенно не мог понять. Дурь выплескивалась отовсюду, из всех щелей, и абсолютно без повода. Точнее, это Арену казалось, что без повода, – Виктория же всегда думала иначе.

И теперь она изменилась так же резко. Если бы это произошло сразу после смерти Аарона… Стоп, и что? На жене ведь нет и не было никаких воздействий, иначе он бы заметил. И никаких лекарств, влияющих на разум, ей не давали – иначе он ощутил бы привкус в ее крови. Так с чем связана настолько быстрая перемена поведения? И ведь не притворяется же – эмоции чистые, добрые. Неужели действительно психотерапия повлияла?

Арен не знал, что думать.

После ужина он около часа читал Агате и Алексу книгу и, когда оба начали клевать носами, заявил, что на сегодня хватит, пора спать.

– Смотрите, даже ваши бабочки уже сложили крылышки и задремали, – сказала Виктория, целуя детей.

– Бабочки иллюзорные, – пробормотала Агата сонно. – Что им папа прикажет, то они и делают.

– Вот надо с них пример брать, – улыбнулась жена и повела наследников умываться.

Уложив детей, император перенес Викторию в ее комнату и напрягся, когда она обняла его и, прижавшись, прошептала:

– Спасибо, Арен. Чудесный был день.

– Я рад, Вик, – ответил он сдержанно. – Надеюсь, что завтра будет еще чудеснее.

– Я извинилась перед Софией, – продолжила жена, и император так удивился, что на мгновение словно превратился в камень.