Жизнь на двоих

И если ты сейчас останешься здесь…

– Разве в твоих отношениях с женой и детьми изменится хоть что-то, если я останусь? – произнесла София, не отводя взгляда. Ничто не дрогнуло в ней после этих его слов. – Разве ты перестанешь любить их? Или не любить ее? От меня совсем ничего не зависит.

– Со временем Агата с Алексом догадаются, – продолжил Арен, желая найти хоть какую-то болевую точку, чтобы София раздумала и ушла сама. – И могут начать презирать тебя.

– Пусть. Хотя я в этом сомневаюсь, они ведь эмпаты и должны почувствовать, что я люблю тебя.

Как за любовь можно презирать?

Спокойная уверенность в эмоциях, чистейшее понимание. Кажется, она успела подумать обо всем, прежде чем прийти сюда.

– Софи, – простонал Арен почти с отчаянием, понимая, что аргументы катастрофически быстро заканчиваются, – ты ведь не сможешь выйти замуж, понимаешь?

– Конечно. – Она спокойно кивнула. – Я и не желаю выходить замуж за человека, которого не люблю. А тот, кого я люблю, занят.

Значит, буду незамужней.

– А дети? Разве ты не хочешь детей? – выдохнул он, пытаясь нащупать хоть тень неуверенности в ее эмоциях – но неуверенности не было. Ни капли. Даже после этих слов.

– Детей надо заводить не просто так, чтобы они были, – произнесла София твердо, потянувшись к губам Арена и обхватывая ладонями его лицо. – Дети должны рождаться от человека, которого любишь. – Она на секунду смело прижалась к его губам, а потом продолжила с отчаянной горячностью: – Я сделаю так, как ты захочешь.

Так, как ты скажешь. Если ты захочешь, я рожу тебе детей… Но выходить замуж просто для того, чтобы быть чьей-то женой и матерью, я не стану.

София ласково касалась его лица, Арен ощущал ее трепетную нежность и сам дрожал от желания. Тело давно горело, словно охваченное огнем, и сердце билось о ребра так, что он с трудом дышал.

– Я обещал Вано, – шепнул он, не выдержав и начиная целовать Софию – сначала щеки, потом шею. – Обещал, счастье мое…

– Вы оба все решили за меня, – выдохнула она, сжав ладонями плечи Арена, и запрокинула голову, позволяя ему целовать дальше.

 – Не спросили, чего хочу я. А я хочу быть с тобой. Вано поймет когда-нибудь, что я не смогу быть счастливой вдали от тебя.

У императора закончились аргументы, да и в голове уже не было мыслей – только огонь.

София дрожала в его объятиях, когда он расстегивал платье, но дрожь эта рождалась не страхом, а нетерпением.