Жизнь на двоих

Он полыхал пламенем всю ночь, но ее это совсем не пугало, даже наоборот – она с удовольствием гладила его огонь и смеялась, когда Арен после этого вспыхивал сильнее.

– Мне тоже. – Он приподнялся и посмотрел на нее абсолютно черными глазами, в глубине которых тоже бушевало пламя. – Но я должен. – Арен наклонился и, нежно поцеловав Софию в губы, серьезно сказал: – Я постараюсь сделать все, чтобы жениться на тебе.

– Что? – Она растерянно улыбнулась, коснувшись пальцами огненных лепестков на его плечах.

– Сейчас это невозможно по многим причинам. Но со временем, когда Агата и Алекс вырастут, ситуация с передачей титулов стабилизируется и заговоров больше не будет… Надеюсь, тогда я смогу развестись с Викторией и жениться на тебе.

– Спрашивать моего согласия ты, разумеется, не собираешься? – фыркнула София ему в губы и почувствовала, что Арен тоже улыбнулся.

– Я уже говорила, что сделаю так, как ты хочешь.

– Мне нравится эта покладистость, – произнес он довольно, проводя ладонью по ее телу, и София охнула от острого наслаждения, которое пронзало ее каждый раз, когда Арен откровенно прикасался к ней.

 – Однако надо вставать.

– Покажи мне пример, – выдохнула она, обнимая его не только руками, но и ногами. – И вставай первым.

– Ох, Софи… – Он покачал головой, с улыбкой глядя в ее смеющиеся глаза. – Так я всюду опоздаю.

– Ничего, – прошептала София и застонала от ощущения наполненности. – Иногда можно…

То, что расписание в эту субботу полетит к демонам, Арен понял быстро.

С трудом оторвавшись от Софии, он вернул ее в дом на берегу моря, а затем отправился в детскую будить детей. За Викторией он не зашел. Общаться с ней через несколько минут, после того как находился в постели с другой женщиной, было слишком неприятно, поэтому Арен отложил их встречу. Стыда он не чувствовал – лишь раздражение от того, что все настолько запутанно и ему придется общаться с Викторией и даже спать с ней, хочет он этого или нет. Если с ней не спать, она взбесится, и труды психотерапевта пойдут прахом.

Стыдно Арену было по другому поводу. Когда они с Софией лихорадочно одевались, пытаясь догнать стремительно убегавшее время, он почувствовал, что ей некомфортно, и, задав вопрос, получил неловкое признание: «Болят все мышцы». София тут же добавила: «Не беспокойся, пройдет», – но Арен уже начал ругать себя, понимая, что этой ночью – и утром тоже – он переборщил.