Жизнь на двоих

Арен поговорил с Агатой перед сном – оставив Александра с Викторией в детской, отвел свою девочку в спальню и еще раз долго и обстоятельно объяснял, что, если злоупотреблять эмпатией, особенно в ее раннем возрасте, можно даже заболеть.

– Я ведь рассказывал тебе, как однажды, когда мне было лет десять, впитал слишком много чужих эмоций и целую неделю лежал с лихорадкой, а врачи ничего не могли сделать. Хочешь так же? Мне было очень плохо, Агата, и я не желаю, чтобы с тобой произошло то же самое.

– Я понимаю, пап, – вздыхала наследница.

 – Но мама… ее эмоции изменились! Разве ты не чувствуешь?

– Чувствую. Но не надо в них копаться, радость моя. Не смущай маму. Договорились?

В отличие от Агаты, у Арена не возникало особого желания копаться в эмоциях Виктории, хоть они и изменились. Но он знал, что должен разобраться в этом. Слишком уж резко жена из истерички превратилась в нормальную женщину, и это демонски напоминало последствия снятия какого-нибудь эмпатического проклятия. Лучше бы все-таки это было чудом лично Силвана Неста…

Люди, не разбирающиеся в эмпатии – особенно немаги, – часто искренне полагали, что эмпаты могут и сами насылать на своих собеседников нужные им эмоции.

Увы, эмпатия так не работала, и внушить Виктории спокойствие Арен не мог – эмпаты лишь воспринимали чужие эмоции, но не насылали их. В ментальной магии имелись разделы, отвечающие за внушение, но внушать эмоции было неэффективно хотя бы потому, что практически любой человек быстро преодолевал это внушение, если в данный момент испытывал нечто абсолютно иное. Влияние извне разрушалось влиянием внутренним, и, если бы даже самый лучший ментальный маг попытался внушить спокойствие женщине, находящейся в ярости, она бы сожгла это заклинание, даже не заметив его.

А вот скорректировать уже имеющуюся эмоцию… Да, это возможно. Может, так Нест и работает – вызывает у Виктории определенные положительные эмоции, а потом закрепляет их? Нет, Арен уже увидел бы на жене ментальное воздействие, да и невозможно это – на Виктории ведь щитовой амулет.

В общем, с подобными «чудесами» следовало бы разобраться, и император собирался начать с разговора с женой. Поэтому, после того как дети легли спать, он перенес Викторию в ее комнату и сразу отошел к столу, где стоял графин с водой. Пить Арен не хотел, но и стоять рядом с супругой он не хотел тоже. Лучше находиться подальше.

– Как твоя психотерапия, Вик?

– Хорошо, – сказала Виктория, и в эмоциях ее вновь появились сплошные неуверенность и робость.