Жизнь на двоих

Но почему в таком случае не использовать Анну?

Арен задал этот вопрос Гектору и получил интересный ответ.

– Потому что это слишком подозрительно и слишком прямо, ваше величество. Отследить попадание информации от вашей сестры к зятю – это элементарно и проще некуда. Но Анна, по ее признанию, не обсуждала с мужем ничего, что касалось бы каких-то ваших дел. Они говорят только о своих делах либо о чем-то отвлеченном. И Вольф никогда ничего не спрашивал у нее, не проявлял, так сказать, лишнего любопытства. Естественно, это не доказательство, но это странно.

Создается впечатление, что муж вашей сестры сознательно избегал разговоров о вас. И обедов он тоже избегал – потому что его эмоции, в отличие от эмоций Аарона, вы чувствуете.

Арену было гадко из-за подобных рассуждений и того, что приходится подозревать родственников. Но брат многому его научил, и теперь император прислушивался к эмоциям Вольфа, пытаясь засечь хоть что-нибудь необычное.

Но необычного не было. Глава Комитета культуры, науки и образования был абсолютно спокоен, иногда чуть раздражался, если говорил о каких-то старых и давно обсуждаемых проблемах, но ничего, что можно счесть подозрительным, Арен не ощущал.

Утром он интересовался у Ив Иши насчет главы последователей Аарона, но толку это не принесло – шаманка сообщила, что на всю информацию о заговоре поставлен блок его братом.

– И снять этот блок никак не получится?

– Нет. – Она покачала головой. – Все как колпаком накрыто, и колпак этот энергией смерти скреплен.

Ваш брат, чтобы защитить остальных, использовал свою смерть в качестве силы, а то, что смертью закрепляется, не снимается никак. Если только другой смертью заплатить…

– Могу пожертвовать кем-нибудь из узников комитета, – протянул Гектор понимающе. – И даже не одним…

– Не годится. Не посторонний человек должен быть, а дорогой и любимый, чтобы плату вашу приняли и информацию позволили прочитать. А так это жульничество.

– Жаль, – вздохнул Дайд, вызвав и у императора, и у шаманки понимающие ухмылки.

 – А я уж размечтался…

Вот и теперь Арен смотрел на Вольфа и не мог понять, стоит подозревать его или все-таки нет. «Не крыса, а, скорее, хомяк», – так сказал Гектор, и у императора эта ассоциация никак не выходила из головы. Аарон был умнейшим пауком, хитрейшей змеей и после себя должен был оставить не менее хитрого и умного человека.

«Который станет притворяться хомяком», – подумал вдруг Арен, встретившись взглядом с невозмутимыми глазами Вольфа.