Жизнь на двоих

Когда выбираешь от чистого сердца, не выглядишь настолько убитым. Арен выбрал чем угодно другим – силой воли, например, но только не сердцем. Оно осталось с Софией.

Затишье оказалось недолгим. Через несколько дней после отъезда аньян Агата вдруг сказала:

– Мама, а давай в выходные сходим к Софии в гости?

Было это утром, Арен уже ушел на совещания, и Виктория, растерявшись, не знала, что ответить. Разрешит ли муж подобное? Или посчитает, что им вообще нельзя видеться?

– Я раньше не спрашивала, потому что боялась – папа откажет, – продолжала Агата под многозначительные кивки Алекса.

 – Как думаешь, теперь можно спросить? Или еще подождать?

Виктория озадаченно почесала нос. Дети иногда удивляли ее донельзя, и сейчас особенно.

– А почему ты вообще решила подождать? – пробормотала она, глядя на серьезную дочь.

– Потому что папа очень переживал. Ты разве не заметила? – ответила Агата. – Очень-очень. Он и сейчас переживает, конечно. Но он говорил мне, что со временем становится легче. Может, ему стало легче и он разрешит?

Защитница, даже дочь заметила, что Арену плохо.

Хотя почему «даже»? Агата всегда была наблюдательной, а вот Виктория…

– Я не знаю, радость моя. Давай попробуем спросить вечером. Но… – Она запнулась, не зная, говорить или нет, и в итоге все же сказала: – Если не разрешит, вы с Алексом не расстраивайтесь.

– Как тут не расстраиваться, мам, – вздохнула Агата, опуская глаза, и прошептала едва слышно: – Ты не любишь Софию так, как мы с Алексом и папой. Ты ревнуешь.

Но, мам, от того, что мы любим Софию, мы не начинаем любить тебя меньше! – Девочка вновь подняла голову и продолжила говорить ошарашенной Виктории: – Любовь нельзя разрезать, как торт, и поделить по кусочкам! София – наш друг, а ты – наша мама!

– Я знаю, – произнесла императрица удивленно и удивилась еще больше, когда Агата возразила:

Виктория не стала переспрашивать почему – побоялась услышать нечто еще более удивительное.

И только оставшись одна и хорошенько подумав над тем, что сказала дочь, она поняла.

Любовь нельзя разрезать, как торт, и поделить по кусочкам. И оттого, что Софии нет во дворце – или даже в жизни Арена, – он не начнет любить Викторию. И оттого, что Софии нет рядом, он не станет принадлежать ей.

Она сказала Силвану: «Я хочу, чтобы муж был моим», – но теперь понимала, что это невозможно, и от наличия или отсутствия Софии под боком ничего не зависит. Арен никогда не будет принадлежать ей.

И с этим уже ничего нельзя поделать.