Жизнь на двоих

 – Арен, Арен! Смотри!

Глаза будто бы слиплись, но все же император открыл их, и от того, что он увидел, боль на секунду отступила.

Сила… сила в абсолютном щите начала двигаться с бешеной скоростью, и свечение увеличилось настолько, что нити контура почти слились между собой.

– Дальше! – взвизгнула Эн. – Брайон, еще!!!

Арен зажмурился – свечение стало нестерпимо ярким.

– А-А-А-А-А-А-А!!! – заорала Эн, Валлиус громко выругался, и император тоже хотел бы заорать или выругаться, но он уже ничего не мог – ни говорить, ни ругаться, ни дышать.

Все его существо заполнила боль, такая же абсолютная, каким вдруг стало свечение контура Софии – оно проникло даже сквозь зажмуренные веки, почти ослепляя, а его собственный контур начал дергаться, растрачивая силу и грозя сломаться сразу в нескольких местах.

Свечение погасло так же неожиданно, как и появилось, и после этого Эн завизжала еще громче, чем раньше:

– ДЕРЖИ-И-И, ДЕРЖИ-И-И ЕЕ!!!

Арен вздрогнул, осознав, что вместо упругих нитей контура он сжимает чьи-то ладони.

– Брайон, выключайте, выключайте!!! – кричала Эн, и император понял, что она рыдает. – Скорее, скорее!!!

– Энни, успокойся, успокойся! – орал главный врач, щелкая переключателями как сумасшедший, и с каждым щелчком Арену становилось все легче и легче, боль уходила, оставляя онемение в теле и тяжесть в груди. – Ты беременна, не забывай об этом!

– Я помню, – девушка всхлипнула, – ваше величество…

Арен наконец смог открыть глаза и, моргнув несколько раз – вокруг все было мутным, словно он смотрел на отражение в воде, – сосредоточиться на том, что оказалось перед ним.

София. Обнаженная. Живая.

– Держите ее, не отпускайте, еще нельзя, – сказала Эн испуганно, и он кивнул, чувствуя себя таким счастливым, что даже глаза стали влажными. Но через секунду Арен понял, что это не слезы, а кровь из-за магического перенапряжения. Она текла и из носа, и из ушей, и во рту был металлический привкус.

– Все, – выдохнул Валлиус, щелкнув переключателем в последний раз.

 – Ноль. Ваше величество, вы можете говорить?

– Могу, – произнес Арен каким-то чужим, тихим и глухим голосом. – С трудом.

Зрение становилось все лучше, и он с удивлением рассматривал контур Софии, который, как Эн и предполагала, располагался недалеко от тела девушки. Единственным местом, где он лежал, как необходимо, были ее ладони там, где их сжимал Арен – только здесь контур находился внутри тела, а не снаружи.

– Сейчас нужно вернуть Софии сознание.