Жизнь на двоих

Она очень сильно хотела спать и вскоре действительно уснула – на руках у императора, который всю ночь прижимал ее к себе, словно боялся потерять, и смотрел в ночную черноту за окном абсолютно сухими глазами.

София проснулась от ощущения внезапной прохлады под спиной. Приоткрыла глаза и выдохнула, проводя руками по горячей груди императора:

– Спи, – сказал он тихо, коснувшись губами ее щеки. – Отдыхай, Софи. А мне нужно идти.

– Я понимаю, – пробормотала она, чувствуя, как Арен накрывает ее одеялом, согревая магией, ласково целует еще раз, а потом отходит в сторону.

София успела забыться, погрузиться в зыбкий сон, когда стены пространственного лифта засветились – и она распахнула глаза, села на постели и схватилась за резко закружившуюся голову.

– Арен… – прошептала София с отчаянием. – Ты что же, совсем не спал?..

Ответить уже было некому – лифт истаял, император перенесся во дворец.

Примерно через час, когда в окно заглядывало прохладное утреннее солнце, а София наконец смогла задремать, устав переживать за Арена, в палату вошла Эн Арманиус.

Быстрым шагом приблизилась к койке, посмотрела на спящую, прошипела что-то невнятное – и метнулась назад в коридор.

– Сюда кто-нибудь заходил в течение ночи? – спросила она нервно у охранников, стоящих возле двери. – Дежурный врач должен был зайти в шесть.

– Никого не было, – покачал головой старший из бригады. – Как айл Вагариус ушел вчера около девяти, так больше никто не приходил. И не выходил. Что-то случилось?

– Нет.

Никого не впускать. Ни врачей, ни медсестер. Пока не отменю распоряжение – никого! – почти крикнула Эн, уносясь в сторону ординаторской и бурча себе под нос: – Хорошо, что дежурный врач сегодня Кайла, она вечно спит до прихода заведующих. Так, император… – Она ткнула экран браслета связи. – Нет, ну как я умудрилась об этом не подумать?..

Спать хотелось неимоверно, и Арен принял ледяной душ, пытаясь прогнать сонливость. Надо было лечь рядом с Софией, а не сидеть целую ночь, держа ее на руках и опасаясь, что она исчезнет, как только он ее отпустит.

Это же глупость – ну как она теперь может исчезнуть?

Глупость, конечно. Но сердце решительно не желало слушать разумных доводов – оно билось и боялось за Софию. Боялось настолько отчаянно, что Арен даже не мог пошевелиться – так и сидел, застыв в одной позе и согревая свое счастье магией, чтобы не замерзла и не проснулась.

А теперь он пожинал плоды собственного безрассудства.