Жизнь на общем языке

– Ну полетели, – решилась-таки Клавдия.

Два часа – это Ладожский сильно заложился по времени, видимо, на всякий случай. Летели они часа полтора, ну, может, чуть больше, в самолете, оказавшемся грузовым бортом с несколькими пассажирскими сиденьями в хвосте салона. Было ужасно шумно от работающих двигателей и винтов, не давших никакой возможности нормально разговаривать, да еще и холодно. Пришлось доставать теплые куртки и шапки, которые посоветовал прихватить с собой еще в Москве Матвей, а Клава все недоумевала зачем.

Посмотрела прогноз погоды в Монголии, вполне приятный и теплый для конца сентября, поудивлялась этой его рекомендации, но спорить не стала, а просто взяла теплые вещи. Вот и пригодились.

Смотреть было решительно не на что в сгустившейся окончательно темноте за бортом самолета, скрывшей всякие виды из иллюминатора. Клаву клонило в сон и совершенно не хотелось ни о чем разговаривать, думать и даже двигаться. И она снова не заметила, как заснула, устроив голову на плече Матвея.

И проснулась рывком, когда он осторожно погладил ее по голове.

– Просыпайся, садимся, – сказал Матвей в самое ухо девушке.

И с этого самого мгновения вокруг Клавдии все завертелось в каком-то стремительном, непредсказуемом и немного пугающем водовороте: события, люди, дорога, встречи и снова люди…

Бесшабашно-удало плюхнувшись на все три колеса разом и подпрыгивая на неровностях грунтовой полосы, их «лайнер» подкатил к какому-то двухэтажному небольшому строению, оказавшемуся при ближайшем рассмотрении чем-то вроде аэропортной и диспетчерской станции.

Возле входа в нее, рядом с большой, темной «тушей» какого-то внедорожника хищного вида, стоял человек, явно ожидавший их, поскольку других пассажиров, кроме Клавы и Матвея, в самолете не было.

– Привет! – шагнул навстречу мужчина и заграбастал Матвея в объятия.

– Привет! – ответил тот, довольно посмеиваясь, и, похлопав по спине друга, развернулся к Клавдии: – Знакомьтесь: это мой названый брат и друг Аян, а это, Аян, та самая девушка Клавдия.

– Очень приятно, – отпустив Ладожского из своих объятий, шагнул навстречу Клаве мужчина.

– И мне, – искренне призналась она и протянула руку.

Руку ее мужчина взял двумя ладонями, пожал-потряс с неким даже почтением, отпустил и заторопил прибывших:

– Ну все, грузитесь в машину, надо ехать.

– Мы куда-то спешим? – тихонько спросила Клава, придвинувшись к Ладожскому поближе.

– Спешим, – односложно подтвердил тот, не утрудившись раскрасить свой ответ подробностями.