Жизнь на общем языке

Она смотрела ему вслед… чувствуя отчаяние и какую-то безысходную неотвратимость несчастья, и увидела вдруг…

– Стой! – прошептала Клавдия, подавшись всем телом к стеклянной створке метрошной двери, чувствуя, как диким холодом обдало все ее тело, от макушки до пяток, подбив-ударив страхом под колени…

Толкнув с силой дверь, она выскочила наружу под моросящий стылый дождь и прокричала во всю силу, которую нашла и собрала в себе в этот момент:

– Сто-о-ой!!!

И, рванув с места, понеслась вдогонку за ним.

– Матвей!!! – крикнула она на бегу.

Он услышал, резко остановился, развернулся и, увидев бегущую к нему девушку, заспешил к ней навстречу.

– Клав, ты чего, чего? – перехватил он ее, запыхавшуюся, перепуганную, дрожавшую от страха, холода и адреналина.

– Эта… – переводя дыхание, не смогла сразу произнести фразу до конца Клава, лишь тыкала непонятно указательным пальцем куда-то. – Эта…

– Что? – испугался за нее Матвей, не понимая, что привело девушку в такое состояние.

– Куртка… – произнесла она наконец и повторила: – Куртка.

– Что куртка? – недоумевал Ладожский.

– Твоя куртка, – ухватив его за руки, сбивчиво, торопливо принялась объяснять Клава. – Рисунок на спине, лось этот…

– Это не лось, а олень, – поправил ее Матвей, откровенно недоумевая, что вообще происходит.

– Где машина, на которой вы едете? – спросила неожиданно Клавдия.

– Вон, – указал Матвей на припаркованный у тротуара микроавтобус типа тех бронированных инкассаторских автомобилей, что работают в банках и возят наличные купюры.

Наверняка он и был когда-то таковым, но состарился, уступив место «молодым» и более модерновым моделям, способным получше защитить банковские деньги от налетов грабителей.

У Клавдии сердце ухнуло вниз, когда она увидела этот микроавтобус.

– Матвей, – чуть не рыдая, принялась объяснять она, тряся его руки на каждом своем слове: – Вам нельзя ехать! Никак нельзя! Тебе нельзя ехать на этой машине!

– Клавдия! – одернул Ладожский ее строгим тоном и, взяв за предплечья, несильно тряхнул.

– Кошмар! – произнесла четким голосом и посмотрела ему прямо в глаза Клавдия. – Мне приснился ужасный кошмар. Еще до того, как мы с тобой встретились на бабушкином девичнике. Предупреждающий, вещий сон. Я тогда его не поняла совсем, думала, ерунда какая-то. Но в этом сне ты, вот в этой куртке с лосем сзади на спине…

– Оленем, – поправил Ладожский. – Ребята из охотхозяйства подарили. Удобная.