Опытный Головач не покупался, наглухо прикрыл щитом верхнюю часть корпуса и терпеливо выжидал. Не знаю кого он там побеждал в подобных поединках, не исключено, что каких-нибудь мазуриков типа Одинца, но сейчас боярину достался противник более чем достойный. Не даром Эмунд был так спокоен, принимая его вызов.
Топтались они минут пять, пока до Эмунда не дошло, что таким неспешным образом Головач способен кружить хоть до обеда без ущерба боеспособности, а сам Эмунд попросту расходует силы. Показав, что в очередной раз хочет сменить направление движения, урман вскинул щит, прыгнул вперед и нанес низкий горизонтальный удар.
Затем крутнулся на пятках, вытянув левую руку. С грохотом столкнулись щиты. Головача качнуло, он сделал шаг назад и клинок урмана просвистел в сантиметрах от его заросшего подбородка.
- Иди сюда, рус! - зарычал урман и с бешенством принялся мочалить щит вировского боярина, молотя мечом как дятел клювом.
Бесплодные на первый взгляд потуги урмана принесли свои плоды. Пока еще Головач успевал закрываться, но Эмунд ни на секунду не сбавлял темпа при котором у боярина не было возможности контратаковать.
Пока ни один из нанесенных урманом ударов не достиг желанной цели, останавливались либо порядком излохмаченным щитом, либо клинковым блоком, либо вовсе пролетали в пустоту. Народ гудел, ухал и ахал, одобрительно ревел при каждом ударе или отбиве. Опытным взглядом я улавливаю тончайшую грань за которой у бойцов наступает усталость. Урман уже не столь быстр, боярин не так твердо ставит блок, дыхание с сипом вырывается из его рта, на бороде блестят капельки слюны.
Один раз Головач не довернул руку со щитом и удар меча скользнул по плечу, срезав кусок кожи с защитной куртки. Эмунд как почуявший вкус крови хищник кинулся на жертву с удвоенной яростью. Всем показалось, что поднажми он еще чуток, и достанет ставшего неповоротливым боярина. И опустившийся ниже груди щит в руке Головача тому несомненное доказательство.
Урман несколько раз подряд увесисто долбит по исщепленному щиту боярина с целью лишить того защиты и совсем забывает про меч противника.
Вот тут Головач пускает в дело собственный клинок, наносит несколько мощных ударов, которые ошеломленный урман с трудом отбивает. Упрямо наклонив голову, боярин прет танком, Эмунд отступает по кругу, врываясь каблуками в мягкий дерн. Отдышавшись, урман снова бросается на боярина как озверевшая от страха и жажды крови охотничья собака кидается на загнанного кабана.
