Не спеша развернувшись, он приметил сидящего на завалинке у забора пожилого, одноногого казак. Седой, словно лунь, с аккуратно расчесанной бородой и серебряной серьгой в ухе, он со смаком дымил небольшой трубочкой-носогрейкой.
– Добре пляшешь, – одобрительно улыбнулся старик. – Кто учил?
– Дед Святослав, царствие ему небесное, что в крепости жил, – не очень определенно ответил парень, подходя ближе.
– Как так? Неужто помер? – вскинулся старик, едва не выронив трубку.
– Ушел казак, – грустно кивнул Елисей.
– Ты никак знавал его?
– Было дело, – вздохнул казак. – А ты ему кем будешь? Святослав говорил, что никому умение семейное не передаст, окромя детей да внуков."
"– Было такое. Да только из наследников его никто к пляске этой таланта не проявил. Вот он меня наследником по умению воинскому и назвал.
– А не брешешь? – подозрительно прищурился старик.
– Пес брешет. А за то любого из круга казачьего в крепости спроси. Любой скажет, дед Святослав сам меня приметил и сам учил.
– Это чем же ты ему так глянулся? – задумчиво поинтересовался казак.
Вместо ответа, Елисей пальцем ткнул себя в грудь. В то место, где висела громовая стрела. Удивленно вскинув брови, старик ответил ему точно таким же жестом. Чуть кивнув, Елисей присел рядом с ним и, оглядевшись, поинтересовался:
– А ты, дяденька, никак живешь тут?
– Угу, заместо сторожа, – мрачно вздохнул казак. – Семью в мор схоронил, десяток лет уж как, а одному, на этой деревяшке, в станице не прожить было.
Вот и ушел.
– Мирослав, пес старый, ты где там? – вдруг послышался наглый окрик, и от заднего крыльца гостиницы к забору направился молодой, дородный мужик.
– Ты кого псом назвал, шваль подзаборная? – встал у него на пути Елисей.
– Вы чего это, сударь? – растерянно забормотал мужик, опасливо косясь на шашки в руке парня. – Я со сторожем нашим говорить хотел. Вас это совсем не касаемо.
Елисей припомнил этого мужика. Управляющий, хозяйский прихвостень, нещадно раздававший оплеухи и мат всем гостиничным слугам.
Ухватив его пальцем за отворот сюртука, парень подтянул его поближе и, слегка встряхнув, тихо прошипел:
– Запомни, мразь, этот казак ногу не в кабацкой драке потерял, а тебя, паскуда, от горцев спасая. Еще раз слово грубое про него от тебя услышу, выхолощу, словно хряка. Пшел прочь, – с этими словами он презрительно отшвырнул управляющего в сторону с такой силой, что тот на ногах не удержался.
