Сообразив, что легко отделался, мужик кое-как поднялся на ноги и, отойдя в сторону, принялся отряхиваться. Елисей вернулся на свое место и, вздохнув, мрачно качнул головой.
– Благодарствую, казак. Да только зря ты влез, сынок. Он ведь потом все одно отыграется, – дрогнувшим голосом признался старик.
– У тебя, дядька, добра много? – помолчав, вдруг спросил парень.
– Оружье кой-какое, да то, в чем в домовину положат, – грустно усмехнулся казак. – Да Жучка еще. Собачонка. Она у меня заместо колотушки.
– Это как? – не понял Елисей.
– Ну, у сторожа ночного колотушка деревянная, он ею стучит и шум на улице поднимает. А у меня Жучка. Как чего лишнее учует, сразу лай поднимает. А я уж иду смотреть, на что лает.
– Понятно, – усмехнулся парень. – Значит так, дядька. Собирай свой скарб, и чтоб через день был к походу готов. Вместе с Жучкой своей. Со мной поедешь. В крепость.
– И чего я там делать стану? – не понял казак.
– Да то же, что и тут. Только там никто не посмеет тебя псом назвать. Станешь при школе пластунов сторожем.
Будешь и сыт, и одет, и с углом, где голову приклонить.
– А ежели я душегуб какой, которого никто и привечать не захотел? – спросил старик, пыхнув трубкой.
– Святослава друг? – иронично хмыкнул Елисей. – Не бреши. Не бери греха на душу. Видел я, как ты вскинулся, когда про деда услышал.
– Твоя правда, сынок, – грустно кивнул казак. – Не был я душегубом. Ушел потому, как не хотел никому в тягость быть. Сынов схоронил, девки замужем, вот и решил никому обузой не быть.
– Не будешь, – кивнул парень. – В крепости у меня школа пластунов своя. Мы там ребят умению пластунскому учим да заветам старым. Там и жить станешь. А после я тебя к батюшке сведу.
– Неужто сохранил Святослав место святое? – охнул казак.
– Сохранил.
– Спаси тебя Христос, сынок, – еле слышно выдохнул старик, отворачиваясь и вытирая глаза.
– Здесь меня подожди, – попросил Елисей и, поднявшись, поспешил в свой номер.
Спустя четверть часа он, уже умытый и переодетый, снова сбежал вниз и, выйдя на задний двор, направился к сидевшему на завалинке казаку.
– Вот, держи. Что делать, сам решишь, не дитя малое. Негоже казаку с пустым карманом ходить, – решительно высказался парень, протягивая старику пятерку.
– Господь с тобой. Куда столько-то?! – охнул казак.
– Бери, говорю. А куда, сам решай. И не спорь со мной, дядька. Знаю, что делаю, – отрезал Елисей.
Сняв потертую папаху, Мирослав истово перекрестился и, тяжело поднявшись, поклонился парню в пояс.
