Жнецы Страданий (СИ)

Вот только этот Тамир знаком ей не был. Лицо у него оказалось непривычно жесткое, в уголках губ пролегли суровые складки и между бровями угадывалась упрямая морщинка, даже темные ввалившиеся от недосыпа глаза, и те глядели куда-то сквозь целительницу. Ни словом, ни взглядом парень не высказал ей своей радости. Не расцвела на отчужденном лице улыбка. Будто не живой человек то был, а мертвяк.

— Что застыла? — из-за широкой опоры вынырнул Ихтор. — Иди, вон, к столу.

И кивнул куда-то в сторону.

— Делать-то что надобно? — не поднимая глаз от пола, глухо спросила Айлиша.

— Оборотня резать. Будешь запоминать, чем зверина от людей отличается.

— Зачем? — на мгновение девушка забыла о почтительности.

— Хм. Ну, представь, несут тебе болезного, всего в ранах, в крови. Он стонет, жить хочет… Начнешь ты его лечить, Дар вливать, сил прибавлять, а он возьми и в благодарность обернись. Да и отгрызи тебе голову глупую. Понятно?

— Вот ты дура, прости Хранители! — устало вздохнул наставник.

 — Волколака в человечьем обличье видала? Умеешь его распознать? Нет? А должна. Мало того, ты еще знать должна, как у него нутро устроено, как убить его или жить заставить. А паче чаяния, знать должна, как его потрохами хвори людские лечить. С одной скотины, ежели сала натопить, можно от затянувшейся сухотной троих человек на ноги поднять. Давай, шевелись.

Подталкиваемая в спину креффом, Айлиша боязливо приблизилась к дальнему столу.

Там, покрытая рогожей, лежала здоровая волчица. Медленно отвернув тканину, лекарка изучающе уставилась на пахнущую псиной тушу. Лапы с обломанными когтями покрыты шерстью, крутое брюхо вздуто. Да как такую с человеком-то спутаешь?

— Режь, — скомандовал Ихтор, протягивая узкий острый нож. — Да, помни, Дар сквозь пальцы пропускай.

Девушка кивнула и напряглась. Стиснула оружие в раз похолодевшими пальцами… Дар заструился по короткому отточенному клинку.

Нажим, осторожное движение вперед и вверх. Почему выступила кровь? Лекарка вскользь удивилась, и тут же под ее руками вздрогнул оборотень. Волна дрожи прошла по звериной туше, и на глазах у застывшей послушницы волк начал обращаться в человека. Женщину лет тридцати с небольшим округлым животом, ныне запачканным кровью, с ровным зевом разошедшейся под ножом плоти.

— Донатос! — как сквозь толщу воды донесся далекий голос Ихтора.