Жнецы Страданий (СИ)

Иль мне всю Цитадель обежать надо было, и у всех позволения спросить? А?

Дарен сплюнул и махнул рукой:

— Ну, старая… Есть же ехидны! Седмицу пусть работает, раз Глава дозволил. А потом, чтобы передо мной стояла. Поняла?

— Тьфу на тебя, — ответила бабка и поковыляла прочь, толкая Лесану в спину. — Иди, иди, ишь, еле ноги переставляет.

…В душном царстве Нурлисы девушка тихо осела на скамью и уткнулась носом в старую тканку.

— Пореви, пореви, доченька, — головы коснулась сухая старческая ладонь. — Пореви, милая, легче станет.

Но слез не было. Выученица лежала, скорчившись, отвернувшись лицом к стене и чувствуя только болезненную пульсацию внизу живота. Она не понимала, сколько так лежит. Долго-долго старуха гладила ее по волосам. Потом куда-то ушла. Время от времени ее шаркающая походка доносилась эхом. Скрежетала заслонка печи, стучала кочерга, трещали поленья, кто-то приходил и уходил. Девушка плавала в забытьи между сном и явью, то, выныривая, то, вновь погружаясь с головой.

Иногда старуха подходила к скамье, тяжко вздыхала, но ничего не говоря — уходила.

Потом подносила Лесане воды в деревянном ковше или сухарик, но та лишь качала головой и снова отворачивалась. Говорить, думать, есть, пить — не хотелось.

— Вот ты, дуреха, — подсаживалась к ней Нурлиса. — Поплачь, горе-то со слезами выходит. Сердце молодое — живучее. Страдает остро, но и утешается быстро. Вот будет парень рядом хороший и схлынет все…

Лесана вскинулась на своем ложе:

— Не надо мне никаких парней. Меня от одного запаха их блевать тянет… — зло выплюнула она и снова отвернулась

— Эх, глупая.

Донатос тебе тело и душу истерзал. Да только тело само излечится. А вот душу лишь любовью да лаской исцелить можно. А любовь и ласку от кого получишь? Не от меня же — клячи старой. В объятиях только утешиться можно.

— Не нужно мне никаких объятий. Я в них зверем взвою.

Бабка качала головой, но молчала. Молчала и девушка. А потом Нурлиса снова начинала свои уговоры:

— Дитятко, давай к Нэду сходим. Колдун наказания не минует.

Не молчала бы ты.

— Нет, — и она содрогалась всем телом.

— Ну, нет, так нет… — вздыхала старая и уходила.

Но потом снова возвращалась и донимала гостью болтовнёй и какими-нибудь ничего не значащими вопросами. Та сперва отвечала коротко, глухо, но мало-помалу начинала говорить. Под эти разговоры Нурлиса заставляла ее то попить воды, то съесть пару ложек каши и снова укладывала, укрывая тканкой.

Через пару дней Лесана поднялась и принялась убираться в коморке.