Жнецы Страданий (СИ)

Кровососка неловко повернулась, высвобождая из-под поясницы ношенный серый платок, и дрожащей рукой протянула его послушнице. О, старая как мир материнская любовь… Лесана поняла все без слов, взяла платок и неловко, боясь уронить, завернула в смятую теплую ткань пищащего скользкого младенца.

Из глаз Ходящей текли и текли слезы.

— Дозволь… хоть поцеловать… — прошептала она сиплым, срывающимся голосом, понимая, что не дозволят не то что поцеловать, а даже и коснуться.

— На, — легко согласилась сидящая напротив девушка.

Узница, глядя на нее глазами, полными неверия и непонимания, протянула дрожащие руки, боясь, что Охотница рассмеется ей в лицо и уйдет из темницы, унося с собой драгоценный сверток. Но нет, та и не думала насмехаться.

— Крепкий парень, — по-прежнему грубовато заметила она, укладывая ребенка на солому рядом с матерью.

Сын. Сынок. Сыночек. Первый. До этого дочки были. На отца как похож… Из глаз женщины снова неудержимым потоком хлынули слезы, когда она, трясясь от счастья и тоски, прижимала к себе плачущее дитя.

— Корми, чего воешь? — сказала Охотница.

Кровососка посмотрела на нее со смесью недоверия и боли.

— Почему? — удивилась девка. — Вон как зевает.

Пленница с грустью посмотрела на малыша и глухо сказала:

— Он же не человек. Ему нужна кровь…

И ласково провела пальцем по крутому лобику, по кончику крошечного носика, по раскрытому в крике рту.

— Да, — не отводя глаз от ребенка, ответила мать. — Кровь. Без крови он умрет через несколько оборотов. Дети не растут и не живут без крови…

Она спохватилась и осеклась, испуганно глядя на сидящую напротив странную девку, напоминая себе, что она — враг и, может быть, нарочно устроилась рядом и изображает участие.

— Ну, так дай ему крови, — вместо этого сказала послушница Цитадели.

Ходящая снова грустно улыбнулась:

— Моя кровь — мертвая. Нет в ней силы. Ему нужна кровь человека.

Охотница задумалась.

Женщина покачала головой. Ей было все равно, даже если у нее и выведывали что-то, даже если готовились обмануть. Все уже было не важно. Не будет ребенка, не станет и ее. Одно неотделимо от другого. Она не сможет жить, когда его унесут, перегрызет себе жилы, как волчица, и умрет. Для себя пленница уже все решила.

— Нет. Разве съест он много, — тихо ответила она, обводя пальцем круглые щечки.

Охотница потянула из-за пояса нож.