Жнецы Страданий (СИ)

Ребята посбрасывали на пол тканки, старые вытертые шкуры, притащенные, одни Хринители знают откуда. Все четверо расположились рядом с ярко пылающим огнем, вывалив на чистую холстину наворованную снедь.

Парни смеялись, разбирая стянутое добро.

— Экая ты, девка, запасливая, даже рыбы соленой стянула… — хохотал Милад.

— Чего ржешь, — отвечал Велеш. — Она, знаешь, какая вкусная. Будешь жрать резвее пряников.

— Меня на солененькое не тянет, — гоготал ученик Ольста.

Ребята чистили рыбу, и как-то очень уютно было Лесане сидеть рядом, вполголоса переговариваться, смеяться и чувствовать себя равной.

Не глупой никчемной девкой. Равной. Никто не поддевал, не подначивал. Чудно, но обычно мрачный, неразговорчивый Велеш отрывал и отдавал ей прозрачные жирные рыбьи спинки.

— Ты себе бока не ободрала? — спросил Фебр. — Когда лезла?

Девушка подняла рубаху, на коже обозначились красные ссадины.

Милад посмотрел, жуя, и сказал спокойно:

— Даже говорить не о чем.

Лесана кивнула, соглашаясь.

Они сидели еще долго, вполголоса разговаривая, вспоминая ночное происшествие, посмеиваясь друг над другом и над купцами, которых тишком обнесли.

Ночь за окном висела плотной завесой, когда Велеш поднялся.

— Все, пойду. Не то хватятся. У нас сегодня вурдалак в каземате. Меньшого буду учить упокаивать.

Фебр и Милад кивнули и вдруг ратоборец оживился:

— Стой, а что с кровосоской той?

Наузник обернулся от двери и сухо ответил:

— А ничего. Сбежала.

— Что-о-о? — ратник аж приподниматься начал.

— Что слышал. Тамиру дала по мозгам и была такова. Нэд орал, как припадочный, теперь на всех дверях Бьерга такие заклятья от нечисти повесила, что скорее Цитадель рухнет, чем кто-то изникнет. Но дело сделано. Бабу не поймали.

Выученик Клесха от досады врезал кулаком по полу.

— Мразота клятая. Она меня поедом ела. Тварь бешеная, — и он закатал рукав рубахи, показывая глубокие зарубцевавшиеся покусы.

Велеш и Милад склонились, пристально разглядывая следы, оставленные острыми зубами.

И только Лесана глядела остановившимся взглядом перед собой, оглохнув от приступа стыда.

— Знатно… — протянул выуч Ольста. — Как вы ее вообще скрутить-то смогли?

Лесана окаменела, обратившись в слух.

— Как ты увернулся-то? — подался вперед Милад. — Как?

— Так коня ж поднял. На дыбы поставил, она ему в горло вцепилась и отлетела. Глаза горят, голодная… А когда снова ринулась, я ей нарочно руку в зубы всунул. Она вгрызлась, а тут как раз Клесх.