— Да ты на три года моложе меня, — возмущенно возразила Тамара. Она совсем проснулась, наелась, напилась и успокоилась. И потеряла бдительность.
— Во-первых, не на три, а только на полтора, — с непонятной и неожиданной резкостью возразил он. — А во-вторых, разве это имеет какое-то значение? Тебе это мешает, да? Ты из-за этого замуж за меня выходить не хочешь?
Ну вот, снова началось. А она надеялась… Тамара молча смотрела на него, и вдруг заметила: смуглое лицо сильно осунулось, под глазами черные круги, веки припухли и покраснели, а губы кажутся еще более запекшимися, чем всегда.
Не выспался, что ли?
— Давай я посуду вымою, — растерянно предложила она. — А то ты вчера весь день и готовил сам, и посуду мыл, а я бездельничала.
Он хотел что-то сказать, но не сказал, досадливо мотнул головой, коротко засмеялся:
— Посуда подождет. Давай делом займемся."
"И они занялись делом — разложили на журнальном столике возле потухшего камина бумаги, считали и прикидывали, обсуждали возможные варианты и на ходу придумывали новые идеи, определяли сроки и выбирали исполнителей.
Это было очень важно и очень интересно, но как раз эту часть дня Тамара потом почти не помнила. Помнила только, что разговор каким-то образом опять свернул в сторону, опять они заговорили о жизни вообще, о ее семье, о его одиночестве, и в конце концов как-то так получилось, что уже в машине, по дороге домой, Юрий Семенович сказал ей, как о давно решенном:
— Я опять надолго уеду, у тебя будет время все обдумать… Я тебя не тороплю, тебе еще развестись надо, я все понимаю.
Но и тянуть незачем. Жизнь-то проходит, а, Том? Ты, конечно, и сама многого добиться можешь. А с моей помощью ты всего добьешься. Всего! От такого шанса отказываться нельзя. Не отказывайся от меня. Это было бы… э-э-э… неразумно.
Тамара в смятении промолчала, растерянная и даже немного испуганная — в его тоне ей послышалось что-то уж очень категоричное и даже угрожающее что-то… Это было совсем не похоже на него, во всяком случае, такого она не знала.
Но возле ее подъезда он попрощался, как обычно, сказал «пока», небрежно помахал рукой и уехал.
— Натка, ты хочешь учиться в Оксфорде? — спросила она вечером у дочери. — Или в Сорбонне, я не знаю… В общем, за границей.
— Вот еще! — удивилась Наташка. — С какого это перепугу? Лерка и Оксанка никуда не едут, в наш юридический будут поступать, я с ними.
— Ну как, заграница все-таки, — настаивала Тамара, в глубине души очень довольная ответом дочери.
