— Престижное образование, хорошие перспективы…
— Чихала я на перспективы, — легкомысленно заявила Наташка. — На кой мне те перспективы? Там же ни тебя не будет, ни папы, ни Ани! И племянник без меня родится! И Лерка с Оксанкой здесь без меня! Мать, ты чего это выдумала, а? Избавиться от меня мечтаешь, да? И вообще, нечего о глупостях говорить. У меня выпускной через неделю, а платья еще нет. Вот о чем ты думаешь?
И правда, о чем она думает? Тут вон серьезное дело — платье к выпускному, а она о каких-то глупостях. Тамара повеселела, успокоилась, занялась серьезными делами и постепенно стала забывать свое неприятное и тревожное ощущение от последнего разговора с Юрием Семеновичем.
Тем более, что серьезных дел у нее было много, одна работа чего стоила, тем более что новый проект надо было уже воплощать в жизнь. А тут еще Наташкин выпускной, и ее вступительные экзамены в юридический, и развод с Николаем, о котором она, честно говоря, почти забыла, но они все-таки развелись между делом, раз уж заявление было подано.
Но развод мало что изменил в ее жизни — разве что в первое время после развода муж сам стирал свои носки, трусы и рубашки, сам варил себе макароны и перетащил старый телевизор (который давно хотели выбросить, да все руки не доходили) к себе в комнату. Все это было нелепо, неудобно, нарушало отлаженный быт, создавало массу проблем на ровном месте и страшно мешало Тамаре. Так что постепенно она незаметно все вернула на привычные рельсы, и все восприняли это как должное. Николай однажды как будто очнулся, отодвинулся от стола, за которым они вместе ужинали, не дождавшись Наташки, долго со странным выражением смотрел на бифштекс под луковой шубой, который очень любил, и поэтому Тамара жарила его время от времени, и вдруг спросил, не поднимая глаз:
— Тамар, а зачем мы развелись?
Она все помнила свой ужас в больнице под белой дверью, и лестничную площадку в двух шагах от той двери, и двух дебилов, которые беседовали на той площадке о чужих женах, машинах и секретаршах, и мгновенная ярость вдруг смыла покой хорошего вечера, судорогой свела скулы.
Она помолчала, выровняла дыхание, спросила, с трудом выговаривая слова:
— А ты не понял?
Николай вскинул на нее растерянный взгляд, долго молчал, потом так же молча поднялся и ушел в свою комнату.
Тамара еще долго сидела на кухне, курила и смотрела в потолок, но потом постепенно успокоилась, стала думать о чем-то другом — и забыла глупый случай. Случай и в самом деле глупый. Все, развелись они уже. Чужие.
