А вот почти у всех баб из «Стройинвеста» — серые шубы и дубленки, и «Твой дом» весь в сером, а у Оли и вовсе голубая — точно того же оттенка, что складки у Сузи, — но Оля укрыла свою голубую норку огромным черным палантином. Даже красиво. И модно, наверное. Вон, все москвички тоже в палантинах. А москвичи — в черной коже на меху. Братки, что ли? Все может быть. Хоронить Юрия Семеновича собрались несколько сот человек, она и третьей части этой толпы не знала. Некоторых по телевизору видела.
С некоторыми ее Юрий Семенович на всяких презентациях знакомил — их имена она чаще всего забывала в момент знакомства. Господи, как холодно… Зачем устраивать из похорон демонстрацию? Демонстрацию неизбывной скорби и отчаяния… Даже его родня ведет себя приличней, по крайней мере, не демонстрирует свою скорбь так навязчиво, как заклятые партнеры и закадычные конкуренты. А кто у него родня? Даже этого она о нем не знает. Никто ничего о нем толком не знает.
Никто не знает даже, крещеный он или нет. Отпевать или не отпевать? Решили не отпевать, но какая-то тетка положила ему на лоб бумажную полоску с молитвами. Полоска как раз закрыла страшное черное пятно и край ра-ны, выползающий из-под волос на висок. Не буду подходить, решила Тамара. Мертвый — это уже не он. С какой стати целовать бумажную полоску, прикрывающую рану, будто налитую черной тушью?
Кто-то тронул ее за рукав, она обернулась — Евгений.
А он чего ради сюда пришел? В друзьях не числился, кажется.
— Страшно жалко мужика, — шепнул Евгений ей на ухо. Очень искренне сказал, и она удивленно глянула на него — не ожидала. — Страшно жалко. Только как следует развернулся… Жить бы да жить. И планы у него были большие. И не только рабочие. Говорят, он жениться собирался, ты не в курсе?
Тамара молча кивнула. Собирался. Она в курсе. Кому ж, как не ей, быть в курсе того, что Юрий Семенович собирался жениться на ней? Никому в мире она не призналась бы в том, что после его гибели вдруг на минуту испытала что-то вроде облегчения: теперь они никогда не станут врагами.
— Я ему помогал кой в чем, — бормотал Евгений над ухом. — Он мне тоже помочь обещал. А теперь вот… Эх, жаль мужика.
— Я в курсе, — сухо сказала Тамара, с трудом шевеля замерзшими губами. — Этот долг Юрия Семеновича перешел ко мне. Я тебе помогу, не беспокойся.
