Зима была холодной (СИ)

Бедняжку насиловали по очереди, а потом просто пытали, получив желаемое — никто из пленниц не пытался смотреть в сторону костра, — но крики и стоны не стихали несколько часов. Когда Алексис под утро забылась тревожным сном, чужой голос всё ещё звучал в голове, рождая жуткие картины в воспалённом разуме.

Она проснулась, когда солнце только-только поднималось над прерией, чувствуя непреодолимый зов природы. Тело одеревенело, замёрзшие мышцы слушались с трудом. Терпеть становилось всё сложнее. Покосившись на индейцев, которые, казалось, вовсе не ложились спать, она сделала несколько шагов в сторону от лагеря, сжимаясь и ожидая, что за спиной вот-вот раздастся крик.

— Нельзя встать! — Индеец возник будто из ниоткуда, остановился, требовательно глядя на Алексис. Она боялась поднять глаза, разглядывая осыпавшуюся краску на смуглом теле. Отчего все называют индейцев краснокожими, если кожа у них тёмная, почти коричневая?

— Нельзя! Сесть! — снова сказал дикарь, больно хватая за локоть и дёргая вниз.

— Туалет, — поморщившись, пытаясь вложить в голос как можно больше мольбы, Алексис всё-таки посмотрела на него. В свете нового дня он уже не казался демоном, просто раскрашенным мужчиной. — Туалет. Мне надо, — повторила она, показав рукой в сторону небольших кустов.

Понятливо осклабившись, индеец потащил её туда, одним движением зашвырнув к кустам. Едва устояв на ногах, она снова посмотрела на мужчину, но тот и не думал отворачиваться, продолжая глумливо улыбаться. Сгорая от стыда, Алексис присела, поднимая юбки, чувствуя, как пылают уши и щёки.

Несколько минут спустя весь лагерь был на ногах. Пока остальные женщины приводили себя в порядок и по очереди скрывались за кустами, им дали попить и бросили несколько кусков вяленного мяса, такого жесткого, что казалось, словно с каждым куском там могут остаться и зубы. Индейцы буквально взлетели на коней, и Алексис только сейчас обратила внимание, что те были без сёдел и без узды в привычном её виде.

Алексис замерла, стараясь сидеть как можно ровнее, лишь бы ненароком не коснуться его спиной. Они медленно проехали мимо стоянки, и на этот раз крик сдержать не удалось — на земле, у костра, лежала беглянка, умершая только под утро.