Зима была холодной (СИ)

Лицо превратилось в кровавую маску: носа, ушей и верхней части головы не было; обнажённое тело покрыто порезами, а руки и ноги вывернуты под таким неестественным углом, что даже представлять, как можно так лечь, было больно. Алексис стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на безостановочно текущие слёзы, и ниже опустила голову, почти касаясь подбородком груди.

Вскоре вереница всадников скрылась в лесу, выбирая одним им известные тропки. Огромные, в два обхвата, ели и сосны сплетались над головой, под копытами лошадей тихо шуршала прошлогодняя хвоя.

К обеду сделали короткий привал, и снова вода и жёсткое мясо, правда, на этот раз женщинам позволили уединиться за большим камнем, и приглядывать за ними никто не стал.

— Когда они привезут нас к себе, надежды на спасение не будет, — бесцветно проговорила Элизабет, пока они торопливо обедали.

— Нас спасут, — уверенно сказала Алексис, хотя с каждым часом эта уверенность убывала, оставляя после себя чувство тянущей, безнадёжной тоски.

 — Обязательно спасут, слышишь?

— Они не найдут нас, — так же равнодушно сказала Элизабет. Все слёзы, что у неё были, она выплакала вчера, а после того, как увидела останки беглянки, совсем пала духом. — Посмотрите — впереди скалы. Там след взять будет невозможно. Мы обречены. — Её губы скривились, но глаза оставались сухими.

Алексис не хотела отчаиваться. Хотела думать о хорошем, о том, что вот-вот из-за деревьев покажутся солдаты, и капрал Лоуренс вскинет винтовку и снесёт пол лица ближайшему от неё дикарю.

Но лес был тих, только трещали сороки.

Снова в пути. Теперь они поднимались по каменистой тропе, оставляя за спиной густой лес. Вечерело, в Колорадо-Спрингс уже было темно, но здесь, не скрытое горой, солнце окрашивало в багряно-розовый скалистые склоны и пучки жухлой травы. Индеец, что вёз её, то и дело ненароком касался её плеч, норовя прижать к себе, и Алексис всякий раз вздрагивала, чувствуя его прикосновения.

Всю дорогу он молчал, но чужое дыхание обжигало затылок, вызывая дрожь омерзения. Она смотрела на его руки, спокойно державшие поводья, на длинные узловатые пальцы, на разноцветные бусы, перехватывающие правое запястье. Поначалу в ней поднималось желание сопротивляться. Кричать, брыкаться, впиться зубами в эту кожу, которая вовсе не была красной… Но инстинкт самосохранения всё же пересиливал, заставляя смириться и ждать, что будет дальше.