Зима была холодной (СИ)

В этой тишине, перемежаемой лишь стуком копыт да тихими всхлипами за спиной, страх снова притупился, и Алексис принялась с интересом оглядываться, а посмотреть было на что. Она не заметила, как они успели подняться достаточно высоко, и теперь лес лежал внизу тёмным пятном. Впереди скалы расходились, небольшие корявые деревца цеплялись за камни в попытке не упасть. Вскоре слух различил едва уловимый шум, становившийся сильнее с каждым шагом и, обогнув очередной поворот, открыл взору водопад, разлетающийся на десятки ярдов звенящим холодным маревом.

В последний раз мигнув, солнце село, и в наступающих сумерках они наконец достигли места стоянки.

Широкий уступ с лёгкостью вместил всех, даже для лошадей нашлась жёсткая серо-жёлтая трава, которой они теперь с удовольствием хрустели. Женщины снова сбились в кучу, пытаясь согреться, мечтая лишь о том, чтобы уснуть. Спокойный, ровный день хоть и держал в напряжении, всё же не дал новых поводов для страхов и тревог, и даже мясо с водой были восприняты с радостью.

Алексис устало жевала свой кусок, не стараясь вступать в тихие разговоры, не думая о том, как бы сбежать — идти в горах, ночью, было некуда. Её охватило безразличное оцепенение. Она так устала, что хотела просто лечь и закрыть глаза, давая отдых напряженному, натруженному телу. Глаза слипались, спину ломило, от голода сводило живот. Волосы растрепались, но желания собирать их в пучок не было, да и шпильки растерялись от вчерашней скачки из города.

Рубашка из белоснежной превратилась в серую, с тёмными пятнами под мышками; несколько пуговок у горла оторвались, и грудь неприятно холодил свежий горный ветер.

Она не заметила, как закрыла глаза, и поняла, что уснула сидя, только когда на плечо легла горячая тяжелая ладонь, требовательно сжимая и дёргая наверх. С трудом разлепив веки, Алексис подняла глаза, холодея от неясного предчувствия — над ней стоял тот же дикарь, с которым она ехала весь день. Алексис оглянулась: кто-то из пленниц спал, кто-то старательно отводил глаза, прячась под спутанными волосами.

Снова потянув за руку, индеец шикнул, зло сверкнув глазами, вынуждая подчиниться и подняться, следуя за ним.

Они обошли лагерь и, услышав вслед понятные на любом языке выкрики, Алексис поняла, что не может сделать и шага. Ноги одеревенели — он вёл её, куда?.. В горле пересохло, страх стягивал грудь, мешая вздохнуть, сердце колотилось в горле, грозясь вот-вот выскочить.