Зима была холодной (СИ)

Убирала, расставляла парты и стулья, и всё равно приезжала домой в пять, самое большее — в шесть часов вечера. А после начинались: уборка по дому — одно и то же по кругу, — рассматривание вещей и попытки преобразить дом. И мысли. Мысли о войне, о родных, о слугах, о Киллиане… А теперь Мередит упрекает, что она совсем про неё забыла. Но ведь это правда, в личных переживаниях подруга и обещание напрочь вылетели из головы.

— Давай я приеду завтра! — пообещала Алексис. — Сразу после школы, как раз детей до дома довезу.

Идёт?

— Ох, а тебе будет удобно? — забеспокоилась Мередит.

Колокол мелодично зазвонил, созывая на службу, в церковь потянулись горожане. Голоса стихли, и только размеренная речь отца Колума звучала под сводами.

— Отец МакРайан! — Алексис, поправив платок, соскальзывающий с плеч, спешила к Колуму, пока он не затерялся в толпе прихожан. На этот раз уйти ему не удалось, пришлось ждать, сложив руки в замок и благостно улыбаясь. Но Алексис уже нельзя было купить на эту милую светлую улыбку.

Она твёрдо решила вытащить из ирландца нужную информацию. Поэтому, подойдя к Колуму и убедившись, что поблизости не находится никого из горожан, Алексис сладко улыбнулась и стрельнула глазами из-под ресниц:

— Вы избегаете меня, отец МакРайан, — с мягкой укоризной заявила она, слегка надув губки. Колум нахмурился: образ кокотки не вязался с тем, что был создан в его голове и идеально подходил благочестивой миссис Коули.

— Вам показалось, Алексис, — мягко ответил Колум, стараясь смотреть поверх глубоких, ярко-зелёных глаз.

— Отчего же? — Она склонила набок голову. — Мне кажется, — и в голосе прорезались стальные нотки, — что ваш брат мог бы дать знать о своём состоянии хотя бы из соображений приличий и благодарности! А не заставлять меня выспрашивать у вас о нём!

Последние слова она буквально прошипела, подавшись вперёд и теперь стоя так близко, что Колум мог с лёгкостью разглядеть полукружия груди, соблазнительно видневшиеся сквозь молочное кружево.

Что он и не преминул с готовностью сделать, надеясь, что никто не заметил его быстрого взгляда.

— С ним всё в порядке, — быстро проговорил Колум, отворачиваясь. Свежесть миссис Коули будила вполне приземлённые и низменные желания. — Он уже оправился от раны и шлёт вам заверения в искренней благодарности.

— Настолько искренней, что нет духу даже лично передать их? — пробормотала Алексис скорее для себя, но Колум услышал, и лицо его исказила хитрая улыбка.