Такого безобразия я допустить не мог! Кто бы там ни схлестнулся с японцами, за всё время с их стороны по нам не вылетело ни одной пули. И пусть это не повод считать их друзьями, но, возможно, они хотя бы более вежливые и обходительные враги, чем японцы?
— Дротики! Всем взять дротики! — приказал я. — Кидайте в японцев, которые пытаются переправиться слишком близко к нам!
Дротики мы бросали так себе… Нет, наловчились, конечно, за последнее время. И получалось даже неплохо… Но это всё — так, на уровне любителей.
Зато дротиков у нас было много, и жалеть мы их не собирались.
Конечно, пришлось выдержать недовольные взгляды и шепотки за спиной, что я помогаю одним врагам против других… Но пусть шепчутся! Победим — и мне простят всё. Проиграем… Ну так мне уже будет плевать! Такую ошибку мне банально не простят.
Главное — цель была достигнута. Когда первые японцы подобрались на расстояние броска, в воздух взлетела сотня наточенных палок, обрушившись на врагов в воде. И пусть убить удалось лишь десяток… И что? Я же говорил, что дротиков у нас много? Ну вот…
Через десять минут японцы не выдержали, отступив подальше от нашего лагеря.
Теперь они рвались лишь по краю переправы, по шею в ледяной воде — и гибли десятками.
— А ведь на том берегу не только ружей мало. Народу-то у них тоже немного… — неожиданно сказал отец Фёдор.
— С чего это ты так решил, отец? — удивился Балард.
— А ты сам глянь! Сначала стреляли из пяти винтовок. Сейчас по тем, кто близко к берегу, из ружей садят.
Ружей там тоже немного. А почему лучников-арбалетчиков нет? Должны же быть!
В этот самый момент трое японцев сумели выбраться на берег, и с другой стороны песчаного языка ударили болты. Много болтов.
— А они, отец, решили поближе япошек подпустить! — догадался я.
— Ну да… Ну да… — покивал священник.
Он явно был несогласен с моими выводами. Но не спорить же на глазах у всех? Мы с отцом Фёдором были, по сути, двумя лидерами, за которыми шли люди.
Я официально возглавлял группу, он — неофициально. Верующих у нас хватало. А тут целый священнослужитель, хоть и ортодокс. Других-то нет. Так что спорить нам никак было нельзя."
"А бой, тем временем, подходил к концу. Это было хорошо видно. Японцы уже не так уверенно пёрли в воде, да и среди тех, кто на берегу, завязался какой-то спор… Похоже, все камикадзы у них закончились. Остались обычные люди, которые не желали лезть в воду и под пули.
