— Что, огорчили мы вас, господа?! — проорал Александров. Он решил не останавливаться на достигнутом, подполз к створу, бросил вниз еще одну гранату и откатился, зажав уши.
Подземелье снова тряхнуло. Что-то ломалось, выстреливал дым. Разведчики встали в полный рост, открыли огонь в затянутое дымом пространство. Обозначилась стальная лестница, под углом сбегающая вниз, от взрывов она не пострадала. Максимов первым загремел по ступеням, стреляя в клубы дыма. Ответного огня не было. Мечников полез за ним и видел, как в дыму Максимов ушел влево, за простенок.
Никита спрыгнул с лестницы, метнулся вправо, споткнулся о какую-то тумбу, поднял голову. Из дыма проступали очертания стен, столы с радиостанциями, ворохи проводов, опутывающие аппаратуру. Перевернутые стулья, несколько тел в живописных позах. Трепетали на стене обрывки географической карты. До прихода «вандалов» здесь было чисто и даже уютно. В нише что-то вроде камина, небольшая тахта для отдыха. Прямо по курсу — очертания коридора — за ним еще одно помещение (а то и не одно).
Слева двигался Максимов, спотыкался о разбросанные тела, обломки мебели, добивал автоматным огнем уцелевшую аппаратуру. «Пришли слоны в посудную лавку», — мелькнула мысль. По лестнице еще кто-то скатился, люди рассредоточились в узком пространстве. Короткий коридор, плавающий в дыму, подвергли плотному обстрелу. Из дальнего конца бункера прозвучало несколько выстрелов, послышался сдавленный хрип. Потом забился в припадке автомат «Суоми» — две длинные очереди, и магазин иссяк, стрелок лишь бесполезно щелкал спусковым крючком.
Гремели какие-то шкафы, скрежетало железо.
— Чего мы возимся? Времени нет! — зло выкрикнул Карабаш и отправил гранату по касательной к полу. Она промчалась через пространство коридора, рванула в смежном помещении. Никита ворвался туда первым, закашлялся в дыму. И здесь аппаратура, столы, все обустроено с финской основательностью. Вернее, было — пока не началось… Горло скрутило от едкого дыма.
Никита отбросил ногой обломки. Справа бойцы обнаружили еще пару дверей — в подсобку, в жилые помещения. Гремели выстрелы, кого-то вытаскивали из-под кровати, добивали. Оборвался тонкий фальцет, взывающий о пощаде. Никита добрался в дыму до металлических кабинок, с которых оторвало дверцы. Под одной из них кто-то стонал, вздымалось переломанное железо. Валялись личные вещи — сумки, бумаги, обрывки теплой одежды. Он ногой отбросил дверцу, вскинул автомат.
