Зло

Когда я включаю этот ящик, мне кажется, что один из бегущих на штурм красноармейцев мой отец.

— Он штурмовал Перекоп?

— Нет. Он воевал на Западном фронте. Вы хотели выпить, Олег?

— А когда я был против?

— Я принесу по рюмочке джина. Не возражаете?

— Вопрос не по делу.

— Понял. Несу.

— Александр Михайлович, неудобно, конечно, в такой день вам мозги пудрить, но…

— Есть просьба? — перебил его Шорин.

— К моему стыду, да.

— Сейчас я принесу выпить, и мы поговорим.

Шорин вышел в кабинет, достал из бара бутылку и два бокала, налил их до половины, вынул из кармана стеклянную трубочку и бросил таблетку в бокал Тимченко.

Олег сидел в кресле, ожидая хозяина.

— Ну, теперь можно и о деле поговорить, — сказал Шорин. — Слушаю вас, мой дорогой.

— Мне так неловко…

— Мы не гимназисты.

— Вы так много сделали, чтобы я стал завотделом…

— Олег, вы нашли другую работу?

— Да нет, хочу собкором в хорошую страну уехать.

Шорин отпил глоток, посмотрел на Тимченко внимательно и насмешливо. «Уехать хочешь. Камушки увезти.

"— Олег, вы знаете, как я к вам отношусь. Два дня назад мне сказали, что есть вакансия зав. корпунктом АПН в Мадриде. Согласнын?

— Еще бы!

— Так тому и быть. А теперь до дна за вашу новую работу.

Они выпили.

— Пойдемте к гостям, — сказал Шорин.

Тимченко тяжело поднялся.

— Что-то я перепил, — вздохнул он, — в сон тянет.

— Так в чем дело? Ложитесь на диване, вздремните часок. А потом опять к столу.

Из бильярдной выглянул Кролев.

— Что, Саша, готов Олежка?

— Устал немного.

— При таком разгуле любой устанет, — засмеялся Кролев, — сейчас Алика обыграю и пойду доедать.

Шорин отнес замшевый пиджак Тимченко в кабинет. В боковом кармане лежал увесистый кожаный кошелек с ключами. Шорин достал его, сунул в задний карман брюк. Спустился в столовую, где спал, уронив голову в тарелку, Потемкин, а пьяный Виноградов отпаивался кофе. Он посмотрел на Шорина и икнул.

«Обожрались халявщики. Власть партийная. Совесть нации. Один — мелкий взяточник, второй, румяный гомик, пользует балетных мальчиков, а они за звания да выезды делают ему такое, что издателю шведского порножурнала не приснится», — подумал Александр Михайлович.

— Что загрустили, други? — Он широко улыбнулся. — Отдыхайте, скоро перемена блюд.

Шорин перешел на другую половину дома. В небольшой комнате в кресле сидел Ястреб, смотрел телевизор и ел виноград.