Зло

— Так почему не стал продавать?

— Из-за подкладки.

— А что в ней особенного?

— В самом неприметном месте есть монограмма.

— А ну-ка покажите."

"Ревзон расстелил шубу на столе, распахнул ее и чуть вывернул рукав. Две вытертые от времени, вышитые золотом буквы — Е и Г — отчетливо просматривались на подкладке.

— Шубка-то краденая, Семен Аркадьевич, придется мне ее изъять.

— Я как чувствовал, как чувствовал, поэтому сразу деньги не отдал и вам позвонил.

— Когда вы должны передать деньги?

— Сегодня в семь у Бороды.

— В ресторане ВТО?

— Именно так.

— Кому?

— Павлу Сергеевичу Веретенникову, бывает там такой театральный деятель.

— А вы часто бываете в этом ресторане?

— Завсегдатай, — с гордостью ответил Ревзон.

— Давно ли там этот Веретенников появился?

— Да больше года. Его все знают, человек он широкий. Любовница у него актриса Мелентьева.

— Серьезный господин. А адреса или телефона его не знаете?

— Да он у Мелентьевой живет на Малой Бронной. Что мне делать, Игорь Дмитриевич?

— А ничего особенного.

— Простите, Игорь Дмитриевич, а деньги? Сумма-то немалая.

— Деньги получите после окончания следствия. Все до копейки. Мы их задокументируем, дадим вам расписку. А пока, Семен Аркадьевич, чтобы не дай бог вас за скупку краденого не привлекли, садитесь и пишите на мое имя обо всем, что рассказали.

…Зал ресторана перекрыли плотно. Лучшие муровские опера расселись за разными столиками. Ельцов наблюдал за Ревзоном, у этого человека был подлинный талант агента.

Он сидел за столиком у окна в конце зала, шутил с официанткой, весело пикировался со знакомыми за соседним столом. Вдруг он откинулся на спинку стула, вытащил носовой платок и вытер лысину. Это был условный знак.

В зал вошел высокий, барственного вида человек, одетый в прекрасно сшитый костюм из синей жатки. Он дружески поздоровался с директором ресторана, которого вся театральная и гулявая Москва звала «Борода» из-за смоляной кинжальной бороды, раскланивался со знакомыми.

Ревзон замахал Веретенникову рукой, и тот сел за его стол. Семен Аркадьевич налил ему рюмку коньяка, они выпили. Ревзон положил на стол завернутую в плотную бумагу пачку денег. Павел Сергеевич, не считая, спрятал ее в боковой карман пиджака.

Как было оговорено, к их столу подошла официантка.

— Семен Аркадьевич, не знаю, как вас и просить об этом…

— Что такое?

— Так неудобно…

— Да говорите, моя дорогая.