Зло

 — Вам прекрасно известно, что согласно инструкции МГБ СССР я обязан вас задержать и отправить на Петровку, а позже, если вы, конечно, не соучастник, отпустить вас и направить рапорт на имя высшего начальника.

— Ты мне грозишь?! — фальцетом выкрикнул Нагиев.

— Нет. Я дело свое делаю, попрошу сдать оружие и документы."

"Конечно, на Петровке полковника сразу отпустили, он даже объяснения не написал. Только успели оформить изъятые ценности, допросили Мохова, идеально оформили все документы, как Ельцову позвонил порученец начальника.

— Игорь Дмитриевич, срочно к комиссару, в форме.

Ельцов быстро переоделся и зашагал к начальству.

Порученец Овчинникова, лейтенант Коля Сергеев, сочувственно замотал головой, одернув китель, приоткрыл дверь и доложил бесстрастно:

— Майор Ельцов прибыл.

За столом начальника МУРа сидел брюхатый генерал-лейтенант в форме МГБ. Ельцов сразу узнал его оплывшую морду. Это был замминистра госбезопасности Богдан Кобулов.

— Товарищ заместитель министра… — начал Ельцов.

— Ты што? А? — стукнул генерал волосатым кулаком по столешнице.

— Товарищ заместитель министра, майор Ельцов фронтовик, один из лучших оперативных работников МУРа, вы сами за ликвидацию бандгруппы Парамонова вручали ему орден «Знак Почета».

— То-то мне его рожа знакома. — Кобулов достал «Казбек», закурил. — Ну? — повернул он голову к Ельцову.

На стойке воротника висели жирные брыли, поэтому генерал не двигал шеей, а поворачивался всем корпусом.

— Ну? — повторил он.

— Товарищ генерал-лейтенант, мы проводили изъятие ценностей, похищенных у народной артистки СССР Екатерины Васильевны Гельцер, у гражданина Мохова.

— Кража ценностей доказана, Овчинников?

— Так точно, преступник задержан.

— Дальше.

— Во время оперативных действий в квартиру пришел полковник Нагиев. Он не представился, стал угрожать нам вашим именем, требовать, чтобы мы нарушили закон.

— Как это «скомпрометировать»? — рявкнул Кобулов.

— Он сразу же стал угрожать нам, пытался защитить задержанного, все это он выдавал за ваше распоряжение.

Генерал расстегнул крючки на воротнике кителя, достал новую папиросу, но не закурил, а начал вертеть ее в руках. Его короткие, покрытые волосами пальцы смяли папиросу. Он достал новую, прикурил.