Зло

Он три дня мотался по Еревану, искал подходящий металл для инструментов. И сразу определил, что его «пасут». А то, что это не менты, понял после того, как легко ушел от наружки проходными дворами старого города. Слава богу, Ереван он знал отлично.

Жорик вряд ли нанял для этого русских ребятишек. У него своих зверьков хватает.

В первый же день он встретился со своим дружком стародавним, Ашотом; когда-то вместе топтали зону. Ашот-художник, жил в Москве, стал одним из самых модных столичных центровиков, поэтому деньги ему были нужны немалые.

Он и сообразил. Начал к десятидолларовой купюре нолик дорисовывать. Валюту чаще всего скупали кавказцы да теневики, они толком-то и русского не знали, не то что английского.

Дело Ашота процветало, пока в Швеции не засыпался классик российской литературы. Он, ничего не зная, засветил в магазине туфтовую зелень. Тогда за дело взялся КГБ, и за месяц, размотав цепочку, вышел на Ашота. Ему вчинили 147-ю статью — мошенничество — и отправили на два года в зону. Там Мишка с ним и познакомился.

Потом они встречались и на воле. Ашот осел в Ереване и для узкого круга лиц делал документы, неотличимые от настоящих. Самое интересное, что, когда менты проверяли паспорт по ЦАБу, все данные сходились, один в один. За полтора куска (дружба — дружбой, а дело есть дело) Ашот сделал Мишке паспорт на имя Прокудина Михаила Сергеевича и удостоверение инструктора Московского городского совета ДОСААФ."

"Мишка не стал говорить Жорику о людях, которые все три дня так неудачно «пасли» его.

Кто его знает, а вдруг и его гостеприимный хозяин в деле с этими козлами. Не верил Махаон никому. Особенно ворам. Ему давно предлагали «короноваться» и стать вором в законе, но Мишка не хотел этого. Не устраивали его никакие законы, ни ментовские, ни воровские. Он сам по себе жил. Работал без подельников, никого не сдавал, в драке был свиреп и неукротим, как-никак бывший боксер. На правила воровские не ходил, незачем ему заниматься разводками и решения выносить. Сам он жил правильно и за себя на любом толковище ответить мог, да и многие авторитетные воры за него держали мазу.

Часов в двенадцать появился озабоченный Жорик. Он был расстроен и не скрывал этого.

— Дело делаем сегодня вечером, — сообщил он.

— Что-то ты смурной, Жорик, — засмеялся Мишка, — не хочешь от своего добра очко ментам подставлять.

— А ты хочешь?

— Мне деваться некуда. Меня с кичи для этого сдернули.

— И я не хочу, — честно признался Жорик, — да тоже деваться некуда.