С каждым его движением внутри не могла сдержать стона, пыталась открыть глаза — хотелось видеть его лицо, но снова проваливалась в себя и ощущения внутри.
Я уже испытывала оргазм, однажды, и сейчас подошла к пику, кажется, еще быстрее. Хотелось продержаться дольше, потянуть удовольствие, но Андрей словно ощутил, что я на грани и начал вбиваться еще быстрее, не оставляя мне и шанса. Внутри выкручивало от удовольствия, но он все двигался, не останавливался, пока не догнал меня. А потом опустился на меня всем весом, не выходя.
Дышал все еще рвано. Тяжелый.
Лишь через несколько секунд отстранился и приподнялся на локтях. Я закусила губу от того, насколько близким он в этот момент мне казался — взъерошенные волосы, до сих пор искрящиеся глаза. И подначила:
— Вот прямо сейчас самое время признаваться в любви.
— Я в другом признаться собирался, — он улыбался и смотрел на мои губы. — В том, что этот диван жутко неудобный. Пойдем в спальню?
— Сначала в душ? — предложила я альтернативу.
— Сначала в спальню, потом в душ, потом в спальню, потом в спальню.
— Ты повторяешься.
— А думаешь, зачем в этой квартире столько спален?
Собственно, ночка выдалась не из самых простых. Мы отдыхали, засыпали, а потом кто-то случайно поворачивался во сне, будил другого, и все начиналось снова. Это потому, что мы влюблены — давно и сильно, — думала я. Это потому, что у нас резьба совпадает, — объяснял Андрей. И добавлял, что впереди все выходные.
Нам надо успеть заняться сексом ровно столько раз, чтобы в понедельник выдержать весь рабочий день. План был так себе, но утвержден единогласно.
Вот только утром пробуждение стало не самым приятным. Я проснулась от голоса, который сразу узнала. Владимир Александрович кричал снизу:
— Андрей, ты дома? Да где ты, сын?
Упомянутого сына я толкнула локтем в бок, спихивая с кровати. А сама с ужасом вспоминала, что вся наша одежда разбросана на первом этаже! Ночью не пришло в голову ее собирать.
Накатила паника, но Андрей зевнул и преспокойно вытянул из шкафа домашние штаны, чтобы одеться.
— Откуда у него ключи?! — истерическим шепотом голосила я.
— Запасные. Вчера только об этом говорил. Успокойся и тоже выходи.
— Голая?!
— Не, голая не выходи.
Владимир Александрович тем временем орал в привычной только ему манере:
— Андрей, я извиниться пришел. Серьезно! Не прав был.
