Злодейки не плачут

Он бодро махнул хвостом и зарычал так громко, что, кажется, даже деревья внизу задрожали, не говоря уже о кладке ближайших крыш академии.

Голос раздался прямо в голове.

Вступить на крыло дракона оказалось не так уж и просто, хоть часть его он и положил на поверхность крыши. Не знаю, зачем я это делала, но я подчинилась…

Осторожно прошагала по крылу, поднялась на гигантскую спину дракона и уселась прямиком ему на шею, к пылающим рогам, до которых так и хотелось дотронуться рукой вопреки всему. Следуя желанию и инстинкту самосохранения, я схватилась за них, как только крылатый зверь сдвинулся с места, и ветер тут же ударил мне в лицо, намереваясь сбросить вниз.

Огонь не обжигал, он мягко покалывал пальцы, вызывая тепло во всем теле, отчего я совершенно не мерзла. От академии мы стремительно удалялись, и я почти, что потеряла её из виду. Большой круг над городом, вид сверху на который меня восхитил до глубины души. Думаю, я забыла, как дышать в этот момент. И, возможно, даже позволила себе нецензурно выразиться, отчего в моей голове прозвучал мужской смех.

Бесконечные артерии улиц столицы убегали далеко за горизонт, мелькали красные крыши домов, возвышались храмы и дома, синели городские пруды и зеленели парки.

Мы сделали ещё круг, и Холд полетел в сторону полей.

Полет над зеленым морем я никогда не забуду. Оно колыхалось самыми настоящими волнами, и огромная тень дракона скользила по его поверхности — внутри меня всё трепыхалось от восторга. Я без страха смотрела на всю эту красоту, и мне отчаянно захотелось увидеть там свою тень однажды.

— Мы сможем, — это был другой голос. Хрустальный как горная речка.

Не знаю, показалось мне или нет, а Холд начал снижаться тем временем в районе, где зеленое море резко обрывалось и уходило вниз. Там нашлось укромное озерцо. Раскидистые кроны деревьев создавали тень у водной глади, что врезалась прямиком в скалу.

Там мы и приземлились.

Надеюсь, я не выругалась в очередной раз, потому что в момент я оказалась прижата к сильному телу, а чудные пламенные рога превратились в горячие руки куратора.

Опустил он меня на землю уже человеком, и я с трясущимися коленками вступила на твердую поверхность. Руническая вязь сияла на моем теле, выдавая волнение, и то, как сильно сердце билось о ребра. В этот момент даже чувство голода притупилось, и всё о чем я могла думать — это то, как мы снова поднимемся в небо. Да, вопреки всему, мне снова хотелось взмыть в небеса.