Злодейки не плачут

В ладони у статуи, которую та протягивала вперед, я заметила углубление, в нём скопилось больше всего пыли, от которой мне захотелось чихнуть.

Пришло время выразительно посмотреть на Холда.

— Это святилище старого храма, — откликнулся он.

— Тут очень… живописно, — буравить его взглядом я не прекратила. — Подскажете, зачем мы здесь?

— К таким статуям всех драконов приводят в возрасте двенадцати лет. Считается, что статуя может даровать благословение. Я взял на себя смелость отвезти тебя сюда, ты хоть и запоздалый, но всё равно дракон.

— Это точно не замысловатое оскорбление? — вырвалось быстрее, чем мне хотелось бы.

Наверное, так не стоило разговаривать с куратором, поэтому я невинно захлопала ресницами и картинно приложила ладонь к груди, словно раскаивалась.

— В храм приводит сильнейший родственник из рода, это считается честью. — Ноток ехидства я не уловила, лицо Холда оказалось, как всегда непроницаемой маской. — Тебя должна была привести сюда твоя бабушка, но поскольку её нет в живых, то эту роль на себя беру я, как твой текущий наставник.

В этот момент следовало преисполниться святой благодати или чего-то подобного. Только в носу свербело от пыли, а неожиданно пафосные слова про наставника и бабушку заставили в очередной раз прикоснуться пальцами к кольцу мгновенного перемещения. Я чувствовала себя неуютно. Это, мягко говоря.

— Возможно, позже вы поймете, что значил этот день, — он пожал плечами.

Чего ожидать от глупой девчонки, которая не понимает величия момента?

— Что от меня требуется?

— Молитва обычно идет от сердца, — Холд пожал плечами, подразнивая, но вместе с тем давая дельный совет.

Я скользнула взглядом по статуе: вытянутая морда дракона вытесана из камня искусным мастером, прорисована каждая деталь чешуи. Длинное тело сидело на троне, который за паутиной я сразу не разглядела. Он протягивал лапу с острыми закругленными когтями к вопрошающему, и в эту ладонь требовало что-то вложить. Иначе зачем углубление?

Ничего подходящего у меня с собой не было, кроме как пара колечек на руках и сережки в ушах.

Пообещать статуи я могла лишь одно, что буду заботиться о Сури, вот, пожалуй, и всё. Самое честное, что я могла сказать самой себе и древнему духу, если он, конечно, меня действительно слышал. Не думаю, что у него было на это время. Магии в гроте я не чувствовала, даже куратор притих, и словно сам превратился в вековую статую.