«Злой гений» Порт-Артура

Германца, может быть, личность и установят, а вот кортики лучше французскому послу в Петербурге вручить, пусть «лягушатники» сами ищут семьи «погибших героев».

— Так и отпишу императору Николаю Александровичу, чтобы наши дипломаты себя напрасным розыском не утруждали, — хмыкнул Алексеев, и повторил, благо память имел хорошую:

— Так, значит у нас Жерар де Пардье и Пьер Ришар, так и отпишем!

Адмирал и генерал весело рассмеялись над своей невинной шуткой, как ее посчитали. Но тогда они еще не знали, что их «розыгрыш» приведет к весьма печальным последствиям в виде двух дипломатических скандалов и одного чуть несостоявшегося военного конфликта.

А также к пересмотру военно-морских доктрин несколькими странами, огромным финансовым вливаниям в строительство субмарин и сотням подводников, что погибли в результате аварий и катастроф.

Аукнулось не только в мире, бумерангом прилетело и по России. Морской министр адмирал Бирилев запросился в отставку, не выдержав давления «общества» и нападки прессы.

А генерал-адмирал, «семь пудов августейшего мяса», стал жертвой апоплексического удара, не прожив и полгода после разразившегося международного скандала. К тому же французы яростно требовали, или энергично просили его вернуть им чертежи и описание «Милого друга» — а их, понятное дело, в природе не существовало.

Семей, что претендовали на получение наградного кортика, оказалось ровным счетом два десятка, причем не только во Франции и Германии, был даже один англичанин и непонятно откуда появившийся швед.

Причем все привели веские доводы, что на подводной лодке погиб именно их родственник — и в половине случаев фамилии совпадали, а в трех имена.

На «Певчем мосту» русские дипломаты только успевали отписываться, проклиная на все лады Порт-Артур, французскую субмарину и всех утонувших на ней!

— Командующий отдает слишком противоречивые приказы, чтобы их выполнять в точности. Это выше моего разумения!

Генерал-лейтенант барон Георгий Карлович Штакельберг пребывал последние дни в полном недоумении — старый соратник по Ахал-Текинской экспедиции генерал Куропаткин отправлял ему приказы, которые больше запутывали ситуацию, чем ее разрешали.

И хуже того — командующий Маньчжурской армии прямо вмешивался в дела 1-го Сибирского корпуса, и по своему усмотрению менял дислокацию частей. А это приводило не только к серьезной путанице, но абсолютному незнанию и непониманию замыслов бывшего военного министра.