«Злой гений» Порт-Артура

А вон те его уже исполнили — погибли в бою! Вот и все!

Фок поднялся на ноги, Кузьмич приспособил ноющую руку на «косынку», завязав на шее концы узелком, подтянул рукав кителя. И набросил на плечи уже почищенную генеральскую шинель с характерными красными отворотами. АИ попытался поддержать пошатнувшегося Александра Викторовича по руку, но тот недовольно отпихнул денщика. Обвел взглядом лазарет, где делали перевязки — он был заполнен запахом крови, истерзанной плоти, страданий и смерти. В углу огромная куча обрывков нательного белья, окровавленного обмундирования, фуражек и сапогов.

А вот шинелей не было — к лазарету безостановочно подъезжали повозки и раненных спешно увозили на станцию, там стояли три поезда для их транспортировки в Порт-Артур и Дальний. В первом имелись госпитали, а во втором была самая хорошо оборудованная больница на всю Маньчжурию, с европейскими врачами и персоналом, а также санаторий, что тоже мог принять раненых.

И покачал головой еще раз. Повозок для транспортировки раненых солдат едва хватило, хотя он заблаговременно приказал их реквизировать у китайцев, зарезервировав двойное комплект.

Никак не ожидал, что обстрел корабельной артиллерией полевых позиций окажется настолько действенным. Японские корабли стреляли по всему, что видели и не видели, такой канонады и на фронте редко приходилось слышать, только когда артиллерийские дивизии прорыва за спиной становились. Но там пушки чуть ли не колесо к колесу стояли, включая «сталинские кувалды».

Город Бицзыво был разрушен и горел, причем японские снаряды при попадании давали ядовитый зеленоватый дым и сильный жар с пламенем, в сочетание с мощным фугасным взрывом.

Да и все селения по побережью перестали существовать — будто огненное цунами прошло.

Фок наклонился и поднял с утрамбованной земли толстый стержень, с окровавленным острием. Он походил на арбалетный болт, только более тяжелый и увесистый.

— С кораблей стреляли, — равнодушно произнес врач, и пояснил. — Ногу пришлось ампутировать, но уже не спасли — от большой потери крови умер.

Жаль солдатика, все маму поминал.

— Живых жалеть нужно — им еще воевать и воевать, — бросил Фок и вышел из фанзы. В голове, как костяшки счетов, хладнокровно проводился подсчет потерь. Формула простая — на трех раненых солдат в обычном бою приходится один убитый. С двух полков тысяча получается, да убитых три с половиной сотни, не меньше. Если артиллеристов добавить, то на круг можно полторы тысячи кровавых потерь положить.