«Злой гений» Порт-Артура

В смерти этих несчастных виновен именно он — приказал не выпускать с фанз местных жителей до начала боя. Именно по ним начали стрелять японцы — слишком лакомая цель в виде бегущего «неприятеля». И снаряды, которые убили сотни ни в чем неповинных китайцев, не достались русским солдатам — а это снизило потери среди стрелков.

И в сердце сейчас не было ни жалости, ни покаяния, одна лишь суровая целесообразность, вызванная войной. И еще расчет на то, что неоправданная жестокость японцев, которую те проявили десять лет назад, и сейчас показали свое истинное отношение к китайцам, вызовет ответную ненависть к самураям.

В стороне слышалась ожесточенная ружейная стрельба, донесся выкрик «банзай» и громыхнула пушка. Там продолжался бой, над головами свистели пули, но на них никто не обращал внимания — как-то все быстро к этому привыкли.

Адъютант продолжал громко докладывать, с детским восторгом в горящих глазах, чуть ли не ногой притоптывая:

— Набили больше трех тысяч японцев, ваше превосходительство, на пять верст такое зрелище протянулось! Тела подсчитывают, потом китайцы похоронят.

Романовский обвел рукою прибрежную полосу, буквально усеянную телами убитых солдат в синих мундирах с гамашами. Набегающие волны выбрасывали новые трупы — сколько японцев погибло от шрапнели и пулеметов, никто не знал, ибо все они утонули, и теперь море начало отдавать принесенные в жертву войне тела.

Однако на берегу царствовала не только смерть с ледяным дыханием Аида, но и богиня «викторий» Ника, в жертву которой приносятся трофеи — как на войне без них обойтись?

Сотни китайцев собирали оружие, боеприпасы, снаряжение и ценности под бдительным присмотром охотников. На выброшенных баркасах копошились стрелки, выгружая ящики, свертки, и как показалось Фоку — узнаваемые пулеметы «Гочкиса» и разборные части горных пушек. Подумал, что история немного изменилась — первыми на берег должна была высаживаться пехота с кавалерией, но последней в высадке не было, а вот пушки привезли.

— Одни убитые?! Где раненые, пленные?

Фок недоуменно выгнул бровь, натягивая на лицо маску искренности и непонимания. Все он прекрасно осознавал, как и адъютант, что отвел глаза в сторону. И как-то виновато доложил.