Зловещее наследство

Сейчас она оденет на меня ночную рубашку. Но сегодня она почему-то плохо пахнет. Лучше сесть. Нет, не хватает сил.

Он услышал голоса. Грубые, звучащие шепотом. Мама забыла закрыть окно. Холодом тянет. Песня, жалобная песня слышится издалека, она звучит словно в церкви. Нет, это не песня, что-то другое, точного названия чему он не может вспомнить.

— Хо, прикончить его и баста, — слышит он один из голосов. Это не очень любезно, представляется ему. — Он нас видел.

— Но ведь он еще малыш, — произносит другой на родном для Маттиаса диалекте.

Остальные голоса говорят на диалекте Мадса. Мадс? Кто это?

— Ты же сам слышал, Олавес! Его дед помощник судьи.

— Выкупа за него нам получить не удастся? — слышен другой голос.

— Дурак! Не пойдем же мы к помощнику судьи!

— Поторопитесь, у такого маленького цыпленка шея тонка. Свернуть ее пара пустяков.

— Нет, подожди, — произносит голос, принадлежащий Олавесу. — Почему бы нам не продать его. Нермаркену? Он хорошо заплатит.

— Нермаркену? До него несколько миль! Думаешь, мы потащим туда это обессилевшее существо?

— Ну, хорошо, — произнес голос Олавеса.

 — Отдайте тогда его мне! Давненько мы не свертывали шей цыплятам. Я потренируюсь.

Голоса захохотали. Маттиасу все это казалось неприличным сном, и он охотно бы проснулся. Но вместо этого он снова погрузился в глубокий сон…

— Проснись, — прошептал голос. — Тихо! Идем быстро, пока остальные не встали!

Маттиас недоуменно, еще окончательно не проснувшись, повиновался. Ночь была темной, костер почти догорел, вокруг лежали спящие люди.

Ветер прекратил свою жалобную песню.

Решительная рука потащила Маттиаса за собой. Они поспешили вниз на дорогу и быстро побежали со всех ног. Они бежали до тех пор, пока мужчина не устал. Тогда он уменьшил скорость, и Маттиас был ему очень благодарен. Он едва волочил ноги.

— Почему мы бежим? — поинтересовался он.

— Потому, что они хотели причинить тебе зло.

— Тебя зовут Олавес?

— Я слышал ваш разговор ночью. Но думал, что это сон. О-о! Где моя одежда?

Его закутали в какую-то большую тряпку.

От нее исходил тот противный запах, который все время преследовал его. Она кололась и раздражала кожу.

— Они забрали твои шмотки. Для продажи.

— Бедняги! Как они бедны! Причинить мне такую боль! Зачем? Я не могу поверить этому.

— Такой мир, мальчуган. Закон жизни. Убей или тебя убьют.

— А почему ты мне помог?

— У тебя, мальчишка, такие славные глаза! Притягивающие. Я не знаю, что случилось со мной.