Зловещее наследство

Маттиас сидел тихо при входе в изогнутый участок дымохода, опираясь на спину, и чувствовал, как он отличается от тех, кто находится сейчас под ним.

— Двигаемся, — скомандовал Калеб. Но когда Маттиас стал пролезать через изгиб трубы, он застонал.

— В чем дело? Ты поранился? — спросил Кнут.

— Нет. Проход очень узкий! Не пролезть!

Вздох разочарования послышался снизу.

— Ты уверен? — крикнул Калеб.

— Сам я проскочу, — ответил Маттиас. — Но что я буду делать на воле без вас?

«Типичный Маттиас», — подумали Кнут и Калеб и улыбнулись, но улыбка получилась горькой.

Все трое прекрасно представляли, что произойдет, если один из них выйдет на волю, а остальные останутся в шахте. Даже если Маттиас со всех ног побежит домой в Гростенсхольм и его дед сделает все для разоблачения преступления против маленьких мальчиков, будет слишком поздно. Когда прибудет комиссия, ни Калеба, ни Кнута в шахте же не будет, во всяком случае, в живых. Хаубер и Нермаркен позаботятся об этом! Значит, уйти должны все трое и обязательно сейчас!

— Если ты пролезешь, то мы тоже, — пообещал Калеб.

— Если ход не станет еще уже, — промолвил Кнут.

— Хорошо, — поддержал его Калеб. — Говори нам все время о том, как обстоят дела!

Больше всего они боялись одной опасности. Наступления утра. И рабочих, которые придут и обнаружат холодную печь и исчезновение детей. А они будут вынуждены сидеть здесь и спускаться вниз или же погибнуть на костре.

Затаив дыхание, Маттиас стал проталкиваться в узкий проход.

— О! — крикнул он радостно.

— Хорошо, мы проскочим. Не так ли, Кнут?

Но двое других слышали, насколько он был изнурен. В его легких раздавались ужасные звуки.

Маттиас, нашедший лучшую опору ногам, держал и тянул его вверх, а Калеб помогал, расправляя его одежду, чтобы она не очень мешала ему. Как только Кнут протиснул плечи, дальше все пошло довольно гладко. Он содрал кожу на плечах и бедрах, но смог после этого отдохнуть, а это было главным.

Хуже пришлось Калебу.

— Ну, теперь обратного пути нет, — сказал Кнут.

— Нет, — тихо подтвердил Калеб.

Маттиас, располагавшийся выше всех, посмотрел вверх.

— О-о! — воскликнул он.

— Я вижу слабый свет! Под наклоном вверху! На улице еще ночь.

— Отлично, отлично! Мы видим день, мальчики! Или, вернее, ночь.