Зловещее наследство

Но тут он увидел железную шкатулку, следы на которой показывали, что ее взламывали.

Колгрим не задумывался над тем, что оставит следы. Небрежный, как большинство четырнадцатилетних.

Тарье присел на корточки и открыл крышку. Пододвинул ближе фонарь.

Пораженный, он вытащил из шкатулки старый предмет. Не обращая внимания на свои действия, он уселся на удобный стул Колгрима.

Так он и сидел, забыв об окружающем его мире.

Тарье не потребовалось двух дней, как Колгриму. Тарье соображал быстрее.

Когда утренний свет заставил поблекнуть яркость фонаря, он поднял голову и медленно прошептал:

— Он сумасшедший! Он, наверное, полностью сошел с ума! С этим ему не справиться, неужели он думает, что осилит это?

Когда Тарье с ввалившимися от усталости глазами спустился с чердака, весь дом уже был на ногах, кругом шумело и гудело.

Не успев даже поздороваться, он сразу сказал ей:

— Нам немедленно следует отправляться в погоню за Колгримом. Я знаю, куда он направляется.

Лив вопросительно посмотрела на него.

— Таральд обнаружил, что лошади Колгрима нет на месте. Ирья и Таральд сейчас организуют его поиски.

— В этом нет необходимости. Я пойду и поговорю с ними. Где Маттиас?

Во дворе усадьбы стояла большая толпа, в основном, мужчины, которые слушали указания Таральда.

— Подожди, Таральд, бесполезно посылать народ по всем направлениям, — сказал Тарье. — Я знаю, куда он поехал.

— Куда? — спросил Таральд. Лицо его было бледно-землистого цвета. Исчезновения сыновей тяжело отразились на нем.

— На север. Дай мне лошадей и двух хороших всадников, и я отправлюсь в погоню.

Тарье остановил его жестом руки.

— Нет, Таральд, только не ты!

— Именно поэтому тебе не следует участвовать в этом деле. Это сделать должен я, поскольку он забрал с собой инструменты, которые могут стать роковыми в его неопытных и полностью безответственных руках.

Таральд подошел ближе.

— Тарье… Помни, что мы любим его, — сказал он проникновенно. — Несмотря на то, что он сделал с Маттиасом.

— Я знаю. И я приведу его домой. Но сейчас вопрос идет о его жизни, если его не остановить вовремя.

— Делай, как знаешь, — прошептал устало и удрученно Таральд.

Никому, кроме Таральда, не выпадало в жизни столько горьких испытаний, подумал Тарье.