Зловещее наследство

— Думаешь, следует отправить ее в Норвегию?

— Да, к маме. Лив сейчас одинока, несмотря на милую семью Таральда. Я знаю, что она до сих пор скорбит о папе. Габриэлла и она будут помогать друг другу. Кроме того, там у Габриэллы будет Маттиас и Андреас, одногодки Маттиас может совершать чудеса с людьми.

Дочь поблагодарила, но отнеслась к предложению родителей без особого энтузиазма.

— Спросите сначала, согласна ли бабушка? Я не хочу быть для ее обузой.

Габриэлла очень боялась поездки в Гростенсхольм.

Время шло к Рождеству, когда Маттиас Мейден на маленьких санках, повесив бубенцы на лошадей, отправился в путь.

Теперь Маттиас называл себя врачом, последователем Тарье. Он учился в том же университете в Тюбинге, но Тарье больше занимался научной работой и подготовка его была более глубокой.

Маттиас же отдавал предпочтение оказанию конкретной помощи людям.

Сначала все думали, что он будет пастором. Его мягкие глаза успокаивающе действовали на людей и, как казалось многим, говорили о том, что это может стать делом его жизни.

Но Маттиас не испытывал склонности к тому, чтобы быть пастором. Он много думал о том, каким станет его будущее. Сейчас он единственный наследник Гростенсхольма. Сделаться просто владельцем поместья ему тоже не хотелось. Это его отец Таральд был рожден помещиком.

В конце концов Маттиас понял, что став врачом, он сможет сделать больше всего для людей, особенно для изгоев общества. Не потому, что обладал какими-то особыми задатками для работы в медицине, но ведь можно и многое познать.

Кроме того в его распоряжении оказались запасы лекарств Людей Льда, унаследованные от Тарье. Это его также обязывало.

Выучиться на доктора в Норвегии было невозможно. Здесь можно стать только военным костоправом или фельдшером. Если захочешь стать врачом, учиться нужно заграницей. Поэтому он поступил в университет города Тюбинге. И когда там узнали, что он ближайший родственник легендарного Тарье Линда из рода Людей Льда, то помогли быстро пройти учебный курс.

По правде говоря, большую роль в этом также сыграло то хорошее влияние, которое он оказывал на других.

И вот в Гростенсхольм в 1645 году вернулся необыкновенно молодой врач. Ему шел только двадцать второй год. За это время он превратился в не очень высокого, отзывчивого и мягкого молодого мужчину с небесно-голубыми глазами и отливающими медью волосами, концы которых завивались легкими локонами.