Потому что я Сен-Кристоф, а вы — никто!
— Значит, ты все понял, — отозвался Хок.
Он извлек топор из стеклянно-алмазного месива и задумчиво взвесил его на руке. А затем поднял обеими руками и со всей силы опустил. Тяжелое стальное лезвие рассекло толстую шею Сен-Кристофа и ушло в пол. Голова бандита покатилась прочь с навек застывшим на лице выражением ярости и удивления. Хок проследил за тем, как она катится, а затем удовлетворенно кивнул.
— Должен заметить, — медленно произнес Чанс, — что это было не совсем по чести, не так ли?
— Для Хейвена — более чем, — ответила Фишер.
Некоторое время спустя Хок, Фишер и Чанс уже обозревали город со смотровой площадки, сидя верхом на своих конях. На улицах царил хаос, отовсюду неслись вопли, тут и там поднимались толстые столбы черного дыма. Большинство стражей находились теперь на улицах, пытаясь поддержать порядок в городе и из последних сил стараясь не искать людей, ответственных за все это.
Чаппи сидел рядом с лошадьми, с удовольствием дожевывая нечто пернатое.
— Пора, — сказал Хок.
— Пора, — согласилась Фишер. — По-моему, по части разрушений сегодня мы превзошли самих себя.
— Вам совсем не жаль покидать это место? — спросил Чанс. — Оно ведь служило вам домом в течение десяти лет.
Хок и Фишер переглянулись.
— Нет, — дружно ответили они и рассмеялись.
Перед отъездом пришлось сделать остановку в логове одного бывшего мошенника, с которым Хок и Фишер познакомились в свое время. Зеб Томбс проживал в тихом маленьком домике в тихом маленьком тупичке очень респектабельного райончика, где никто не подозревал о его пестром прошлом.
Капитан постучал.
— Его нет дома! — раздался голос из-за двери. — Он ушел, и вообще его тут никогда не было. Томбс? Никогда не слышал о таком человеке. Убирайтесь! Это чумной дом! — Послышался омерзительный кашель. — Здесь водятся привидения!
— Открой дверь, Зеб, — спокойно произнес Хок. — Ты ведь не хочешь, чтобы мы с Фишер ее вышибли?
Послышался лязг отпираемых замков и отодвигаемых засовов, и дверь распахнулась.
Достойного вида джентльмен лет пятидесяти с небольшим в изящно сшитом смокинге быстро оглядел улицу и сердито уставился на Хока и Фишер.
— Оставьте мою дверь в покое! Мне ее только что покрасили. Чем я заслужил вашего возвращения в мою жизнь? Я уже сто лет никого не трогаю. Черт, входите, входите, пока соседи не заметили. Хотя они уже заметили. Порой на улицу не выйти из-за дергающихся занавесок. Везде подсматривают.
