— Все, что мне нравится, вредно, — беспечно откликнулась Фелиция. — Но я пока еще не померла. А у тебя такой вид, будто ты два дня не ел. Ты хорошо питаешься?
— Я ем и пью, только когда вспоминаю об этом, — ответил Ламент. — И я уже много лет не сплю. Когда я посвятил себя Богу, он избавил меня от всех физических слабостей. Я больше не могу умереть.
— А я всегда отличалась обилием слабостей, — похвасталась Фелиция. — В этом мне нет равных.
— Знаю, — отозвался Гнев Божий. — Я помню.
Фелиция взглянула на него с нежностью.
— Много ли ты помнишь, Джерико?
— Я помню, что никогда не был счастливее, чем с тобой. Или несчастнее. Наверное, это любовь.
Некоторое время они молча ступали рядом. Думали, вспоминали.
— Столько всего изменилось, — проговорила Фелиция. — Когда мы были моложе, Лесное королевство считалось врагом. А теперь я — здешняя королева, и ты пришел спасать мою страну. Я так понимаю, что ты явился именно за этим?
— Такова моя миссия. Все вы в огромной опасности. Флисс, как давно ты поняла, что Пешеход — это я?
— Некоторое время назад, — призналась Фелиция.
По-прежнему глядя прямо перед собой, она взяла его под руку. — Я располагаю множеством агентов, разбросанных по всей Лесной стране. Они докладывают мне о подобных вещах. Ты заработал изрядную репутацию. Кое-что из слышанного мной… — Она глянула на него почти обвиняюще. — Человек, которого я знала, никогда не был столь суров, столь категоричен. Ты убил множество людей, Ламент. Большинство из них заслуживали смерти, судя по тому, что о них рассказывают, но…
— Бог и мир меняют всех нас, — ответил Ламент.
— Я стал тем, кем пришлось, чтобы делать то, что должен. Ты никогда не пыталась связаться со мной…
— Я не хотела встречаться с Пешеходом. Мне доставляли большую радость воспоминания о том, кем ты был раньше. О человеке, которого я любила.
Они остановились перед открытым окном, созерцая раскинувшийся перед ними мирный пейзаж. В пустом зале было очень тихо.
— Калли по-прежнему с тобой, — нарушил молчание Ламент.
— Она мне всегда нравилась. Хотя в былые времена она пугала меня до колик. Никому не давала спуску, даже твоему отцу. Тебе здесь что-то угрожает?
Фелиция хохотнула:
— Всего-навсего каждый проклятый день, милый. У меня теперь столько врагов, что им приходится строить мне козни по очереди.
— Хочешь, я с ними что-нибудь сделаю? — учтиво предложил Ламент.
— А ты можешь? — удивилась Фелиция. — Разве тебе позволено вмешиваться в мирские дела?
— Нет, — ответил Ламент.
