— Но они-то этого не знают. Одного пристального взгляда с моей стороны хватит, чтобы большинство из них попритихло. Грех есть грех, и все политики в чем-то да виноваты. Одно сознание того, что ты находишься под моей защитой, отпугнет всех, кроме самых остервенелых. И я убью любого, кто попытается причинить тебе вред, Флисс. Клянусь сердцем.
Они возобновили прогулку в молчании. Им предстояло очень многое прояснить, но они не торопились.
— Мы были счастливы при дворе моего отца, — проговорила, наконец, Фелиция. — В те долгие летние дни, которые, казалось, будут продолжаться вечно.
Ты носил другое имя, а я была просто очередной принцессой. Ты так изменился! Раньше ты всегда был такой веселый… Всегда готов устроить вечеринку или переодеться к маскараду, всегда рядом, когда мне хотелось потанцевать или поохотиться.
— Я был счастлив, — признал Ламент. — А иногда — только притворялся, что счастлив. Занимал себя чем угодно, потому что это отвлекало меня от тревожных мыслей. В то время я этого не понимал, но уже тогда я искал то, чему мог бы посвятить жизнь.
Я думал, что нашел свою цель в тебе, но ошибался.
— А теперь ты счастлив? — прошептала Фелиция.
— Иногда, — ответил Ламент. — По крайней мере, моя жизнь имеет смысл.
— Но ты так одинок!
— Со мною Бог.
— И этого достаточно?
— Иногда.
— Нам было так хорошо тогда, — повторила Фелиция. — У меня никогда не было такого любовника, как ты. Который бы так заботился о любой мелочи…
— Но тебя всегда больше волновало твое положение принцессы, а не наша любовь, — упрекнул ее Ламент.
— Как бы крепко я тебя ни обнимал, ты всегда удерживала меня на расстоянии. И еще… ребенок.
— Мне пришлось сделать аборт. Если бы отец узнал о нас, о ребенке, то скандал…
— Ты даже не сообщила мне, пока не стало слишком поздно.
— Ты бы попытался отговорить меня. А я не хотела, чтобы меня отговаривали. Тебе вообще не полагалось знать."
"— Но кто-то проболтался, — сказал Ламент. — Кто-то всегда пробалтывается. Аборт оказался для меня последней каплей.
Я продолжал убеждать себя, что ты изменишься, что я смогу тебя переделать. Но ты всегда оставалась дочерью своего отца. Нас разделяло происхождение и вероисповедание. Ты никогда не понимала, насколько важна для меня вера. Иначе ты не смогла бы сделать того, что сделала.
Пальцы Фелиции сжали руку Ламента чуть крепче.
— А герцог знал о нас? — спросил Ламент.
— Разумеется, милый. — Фелиция выпустила изо рта безупречное колечко дыма и проводила его взглядом.
