Значит, я умерла

На одном Тео с Каро в лодке под парусом. На другом мальчик и девочка на лыжах – мальчик Тео, а девочка, наверное, Джульетта, догадалась я. А вот и Тедди, ползет по гладчайшему газону на четвереньках и тащит в зубах плюшевого мишку.

– Это я! – объявил Тедди.

У окна стоял небольшой письменный стол, а при нем резное деревянное кресло с прямой высокой спинкой – якобинское. В остальном комната выглядела настолько обыкновенной, что я даже слегка разочаровалась: нормальный комод, совершенно предсказуемые прикроватные столики, правда, покрытые обильной резьбой.

– А папа знает, что ты скачешь на его кровати? – спросила я и потянула на себя верхний ящик комода – там лежали белые мужские майки. В следующем – трусы. Обойдя всю комнату, я открыла дверь гардеробной, но и за ней не обнаружила ничего, кроме унылых рядов рубашек, костюмов и мужских туфель, и все на открытых полках. Сколько свободного места пропадает… Заглянув в приоткрытую дверь туалетной комнаты, я увидела большую ванну с джакузи.

– Конечно. А на маминой кровати прыгать нельзя.

После рождения Тедди стало окончательно ясно, что Каро спит одна, в отдельной комнате, которую я никогда не видела. Сестра устроила мне полную экскурсию по дому всего раз, месяца через три после свадьбы, а видеться чаще мы стали после смерти нашей матери.

Тедди спрыгнул с кровати и со стуком приземлился на пол.

Снизу раздались поспешные шаги.

– Там у вас все в порядке? – услышала я голос Глории.

– Все хорошо! – крикнула я в ответ, а Тедди сказала: – Вау, я и не знала, что лягушки так громко топают.

– Давай поскачем вместе. Ты готова?

И мы прыжками вышли из комнаты. Племянник скакал впереди, но в коридоре стук от его прыжков гасил ковер. Вдруг Тедди остановился у запертой двери.

– Мамина комната, – сказал он и взялся за ручку, но открывать не стал.

– Нет. – Тедди вдруг превратился в поборника строжайшей дисциплины и помотал головой: – Туда нельзя.

Я опустилась перед племянником на четвереньки, чтобы поговорить доверительно, как лягушка с лягушкой:

– Мама, – сказал он. В двух коротких слогах уместился целый океан горя, тоски и боли, так что слезы невольно навернулись мне на глаза. Я поняла – если держать дверь запертой, как велела когда-то мама, то волшебство свершится и мама в один прекрасный день вернется.