Значит, я умерла

Но мне было любопытно посмотреть, действительно ли он изменился, как говорил. Больше того, я принимала последние слова Каро близко к сердцу: сестра завещала нам обоим участвовать в воспитании ее сына, а значит, я не могла выбросить отца из своей жизни.

Судя по всему, ему было неловко, и мне это понравилось.

– Впечатление произвести хочешь? – сказала я ему.

– Каро подарила мне этот блейзер, – ответил он. – А что, мне не идет?

– Да я про пакетик. С пиджаком все в полном порядке. У Тео, наверное, тоже такой есть.

Странно было оказаться в одной комнате с отцом. Много лет я представляла его себе этаким монстром. В реальности он оказался неловким и застенчиво-любопытным, как пингвин, которого выпустили из зоопарка погулять. Потом пришла Джуд, и он явно почувствовал себя больше в своей тарелке. Даже, набравшись смелости, отозвал меня в сторону и протянул мне бумажный пакет, из которого достал маленькую блестящую коробочку.

– Это твое, – сказал он мне.

Внутри лежал мамин медальон с изысканным кельтским орнаментом на крышке, к нему крепилась сверкающая цепочка.

У меня в горле встал ком размером с Эмпайр-стейт-билдинг.

– Здесь еще кое-что есть, – сказал отец. – Но я знаю, что ты всегда любила этот медальон, и давно хотел тебе его отдать. Просил, чтобы это сделала Каро, но она отказалась, сказала, чтобы я сам. Потом просил Джуд, чтобы она передала его тебе на похоронах… Извини, что получилось так долго.

– Спасибо, я это ценю.

Он потрепал меня по плечу.

– Ну, ну, не раскисай.

– Да нет, я просто в восторге от этого коричневого пакета. Шикарная штука.

– Ты всегда была языкастой, – сказал отец, и, надо признать, не без восхищения.

– Кто бы говорил, – ответила я.

– Я тут еще кое-что нашел, – продолжал он. – Вернее, копы нашли, пока занимались расследованием, а я поговорил кое с кем из той египетской конторы.

– «Склеп Озириса»? Никакая она не египетская; они из Бронкса.

– Какая разница. – Отец протянул мне конверт. – Вот, прочитай, когда будешь готова.

Я вышла из дому пройтись. Мне было любопытно и в то же время страшно. Но я все же пересилила себя и развернула распечатку. На первой странице я прочла вот что:

На этом письмо обрывалось. Я перевернула страницу, но там ничего не было. С минуту я не знала, что и думать, а потом вспомнила тот день, когда влетела в офис «Озириса» и стала требовать у них правды.