Мужчина вспомнил соседского кота Ваську, которого он задушил как-то ночью, будучи еще подростком, приманив поганую орущую тварь куском свежей рыбы, и на лице его появилась слабая улыбка. Заметив ее, девушка улыбнулась ему в ответ. И первую ночь после произошедшего на сеновале она спала без кошмаров.
Глава 10
Эдик подошел к комнате матери и остановился. Зачем он ей понадобился? Хотя понятно зачем – убили Илону, да еще так ужасно, и теперь мама хочет обсудить с ним, что делать дальше. Но ведь она уже предприняла все возможные меры.
И наняла детектива, похожего на дважды увеличенного вширь и вверх Депардье, и распорядилась установить камеры. Утром долго беседовала о чем-то с Мальчиком Жорой – при мысли об этом жалком существе Эдик поморщился – и после отправила его с секретным поручением неизвестно куда, так что Жора до сих пор не вернулся. Вообще-то, говоря откровенно, Эдик был только рад, что от него не требуется ничего решать, никуда ехать и предпринимать какие-то, на его взгляд, бессмысленные, а то и опасные действия.
Не то чтобы он был трусом… Просто привык за свою жизнь, что всеми серьезными делами занимается мама. И как-то отучился действовать сам. Во всяком случае если это не затрагивало напрямую его интересов. А сейчас его единственным интересом была Наташа – сокровище, свалившееся на него неизвестно за что. Вспомнив о жене, Эдик выпрямил сутулую спину и пригладил волосы. Затем постучал в дверь матери и вошел.
Евгения Генриховна сидела за столом, разбирая бумаги, и весь интерьер вокруг нее словно говорил о занятости и солидности.
На окне стояли в высокой вазе три огромные белые каллы, похожие на лебедей, превратившихся в цветы, и Эдику пришло в голову, что никакого траура по Илоне в доме нет. Он не любил девушку, искренне не понимал, зачем мать держит ее при себе, но сейчас ему подумалось, что ее смерть заслуживает какого-то внимания с их стороны."
"– Конечно, о том, чтобы завешивать зеркала, никто не говорит, – неожиданно вслух подумал он. – Но хотя бы от букетов можно было на время отказаться.
– Ты о чем, Эдуард? – вскинула Евгения Генриховна голову. – Сядь, мне нужно кое-что закончить, я недолго. Так о чем ты?
– Неправильно мы себя ведем, – так же задумчиво продолжал Эдик.
– В чем же неправильно? – осведомилась мать, не отрывая глаз от документов.
– В том, что девушка умерла. А мы словно и не заметили ее смерти.
– Эдуард, что ты говоришь? – Евгения Генриховна сняла очки в тонкой оправе и аккуратно отложила их в сторону.
