Данила занял свое место во главе паломников, а «охранник» переместился поближе к девушке, сильно прихрамывающей на правую ногу.
– Послушай меня, Безымянная, – позвал он через некоторое время.
Девушка обернулась и удивленно взглянула на него. Его поразило, насколько изменилось ее лицо за последние дни – заплыли и покраснели глаза, а на коже проявились красные прожилки.
– Ты хромаешь, – без выражения заметил он. – Я помогу тебе перевязать обувь. Сними.
Девушка заколебалась, но через несколько секунд кивнула, свернула на обочину дороги и тяжело опустилась в мох.
Она стащила с себя кроссовки, и мужчина обратил внимание, что даже такое простое действие далось ей с трудом. Махнув рукой второму «охраннику», обернувшемуся к ним, он достал из кармана плаща несколько шнурков разной длины и ловко примотал подошву. Старые нитки, надерганные девушкой из одежды, он выкинул за плечо. Примерив обувь, она поняла, насколько легче ей будет теперь идти, и в порыве благодарности негромко сказала:
– Спасибо тебе большое.
Как тебя зовут?
Мужчина взглянул на нее с изумлением и негодованием, но она повторила:
– Как тебя зовут? Я хочу знать, кого мне благодарить. И не говори, что Господа, – ему я и так скажу спасибо.
– Василий, – тихо сказал мужчина.
И девушка, кивнув головой, повторила:
– Василий. Спасибо тебе, Василий.
«Охранник» хотел, кажется, что-то сказать, но передумал и быстрыми шагами пошел догонять ушедших далеко вперед паломников. Девушка, постояв секунду, последовала за ним.
Теперь она знала, что не одна такая – остальные тоже хотят быть с именами, что Данила не всех подчинил себе. У нее есть союзник! Василий. Какое чудесное, хорошее имя! И нога стала болеть гораздо меньше… «Господи, – сказала она про себя, – спасибо тебе за всех добрых людей, которые рождаются на свет. Таких, как, например, Василий. Храни их, Господи».
Вечером, когда быстро и сноровисто ставили палатки, тот, кого она сочла своим союзником, искоса поглядывал на девушку. Та казалась повеселевшей.
«Правильно Учитель говорил, – подумал мужчина, – дьявольское есть в любом, особенно в том, от кого этого не ожидаешь. А значит, нельзя верить никому, кроме Господа и Учителя. Конечно, ее стоило бы убрать прямо сейчас, чтобы она не смущала остальных, не таких крепких духом. С другой стороны, она для чего-то нужна Учителю, а Учитель всегда знает, что делать. Хорошо, что я починил ей обувь, – не то у меня оставались бы сомнения, а теперь их нет».
