Она уже перестала считать и перестала прятаться от остальных Безымянных, потому что все равно было бесполезно: два «охранника» следовали за ней почти по пятам. И смотрели без всякого выражения на лицах, как ее выворачивает наизнанку на хвойную подстилку, из которой торчали сочные зеленые кустики.
Они брели через лес уже второй день. Данила предупредил, что предстоит самый трудный этап Пути, самый длинный, и закончится он испытанием для всех. Девушка вспомнила свое последнее испытание, и ее снова начало рвать.
Кроссовки порвались – у правой почти отвалилась подошва. Она попыталась подвязать ее веревочкой, но получилось плохо, неудачно. Пересилив себя, девушка подошла к Даниле и начала объяснять, что случилось, но он смотрел на нее отстраненно, без всякого сочувствия, и в конце концов она смешалась и отошла от него. После того, что случилось на сеновале, он больше не приходил ночевать к ней, и ее оставляли в палатке с женщиной, похожей на мертвую ворону. Иногда с ними рядом ложился один из «охранников».
Когда он вошел в палатку первый раз, девушка с ужасом подумала, что он ее изнасилует, а страшная Безымянная будет ее держать. Но «охранник» лежал тихо, к девушке даже не притронулся, и после второго такого совместного ночлега она немного успокоилась.
В голове у нее что-то сместилось. Она это понимала, проговаривая то же самое словами: «В голове у меня что-то сместилось». Тогда ей почему-то становилось немного легче, словно слова объясняли весь тот кошмар, который произошел с ней за последнее время.
Но вообще-то ей было постоянно тяжело. Тяжело физически, словно она несла две ноши. Болели и опухали ноги, время от времени ныла поясница, а иногда начинала кружиться голова, и тогда казалось, что вокруг нее тысячи деревьев, а людей нет вовсе. И она не понимала, что происходит. Данила был не Данила. Не тот любимый ею человек, которому она доверяла безоговорочно, которого называла Учителем и ласкала по ночам, прижимаясь к его стройному, сильному телу.
Этот смотрел ледяными голубыми глазами и отстранялся, когда она подходила. Этот позволил сделать с ней такое… такое, чего она не смогла бы рассказать никому. Девушка вспомнила глаза, смотревшие на нее из сена, и ее опять начало мутить.
Куда они идут, она не понимала. Данила каждый вечер что-то говорил о святыне, рассказывал, почему она так важна для них, и все согласно кивали. Девушка тоже кивала, но не понимала ни слова.
